Я всегда остаюсь собой

Идея обменов провалилась. Убегая от себя в другое место, мы оказываемся там вместе с собой. Настоящие царапины находятся под кожей, наши мысли продолжают бежать теми же опостылевшими маршрутами, в каком бы мозгу они ни находились. Невозможно бороться со своими демонами, не повернувшись к ним лицом и не посмотрев на них при солнечном свете. В идеальном теле инструктора по плаванию, внутри геймерши, жующей жвачку, смотря на жизнь глазами страшно тощего французского художника, в теле бородатого бомжа - одни и те же мысли приводят тебя в те же места, перед тобой всплывают одни и те же тени прошлого, в самые опасные моменты тебя подстерегаю одни и те же тихие страхи, таящиеся по углам комнаты.

Написать что-нибудь – это в каком-то смысле убить это, – сказала она, – я не люблю писать, я люблю придумывать. Придумывать все, что смогу написать, если захочу. Но когда это все у меня в голове – оно целое, бесконечное. Я могу смотреть на замысел с бессчетного множества точек зрения, переживать его, как будто он существует на самом деле, ощущать его, чувствовать его запах – и не находить в нем никаких недостатков. Он идеален. Когда замысел у меня в голове, он запросто может совмещать в себе противоположности, я могу видеть пять сюжетных линий, которые сочетаются – и противоречат друг другу; мои персонажи – глубокие, настоящие, потому что я чувствую их душу, как свою. В голове у меня замысел совершенен, это маленькая точка без изъянов. Я рассматриваю ее со всех сторон в десяти миллионах измерений фантазии. А если я возьмусь это записать, то должна буду свести все к плоским словам. И потрясающая калейдоскопическая идея, с бесконечным количеством составляющих и смыслов, доступных только мне, потому что они связаны скрытыми невидимыми нитями, сплетенными из материала, из которого я тку свои мысли, – эта идея должна превратиться в буквы и слова и потерять почти всю свою жизненную силу, только чтобы выйти из моей головы в окружающий мир и чтобы ее бледная тень, со смыслом, который вообще не совпадает с тем, который я вкладывала, вошла в голову к кому-нибудь еще.
– Тогда зачем вообще писать?
– Не знаю. Может, люди пишут, потому что сделать свою собственную идею плоской, сократить ее, чтобы вместить в слова, – это единственный способ гарантировать, что она не умрет вместе с тобой. Большая ее часть все равно исчезнет, что бы ты ни делал. Большая ее часть умрет вместе с тобой или даже просто забудется. Но тень тени ее тени, копия копии копии, может быть, каким-то образом дойдет до других людей и будет жить дальше. Так что мне просто надо одновременно поделиться ею – и сохранить ее, сохранить ее – и высвободить. Когда возникает это внутреннее противоречие, парадоксальное желание, происходит то единственное, что может произойти.
– И это?..
– Прокрастинация.