Цитаты из книги Фарфор

- Надежда, мой компас земной, а удача награда за твою мать!...

- Боря, я открою, - сказала бабушка ненастоящим голосом. Её научили, что если кто-то незнакомый звонит в дверь, нужно громко притвориться, что ты не одна дома, а с мужчиной, тогда злоумышленник испугается и уйдёт. И когда кто-нибудь, особенно вечером, звонил в дверь, бабушка оказывалась замужем за каким-то Борисом.

...если доживём, конечно - это приставлено ко всему, на небе написано...

Лёд острой болью отзывался, и нужно было осторожно нести свою хрупкую, бьющуюся старость.

Темнота поблёскивала гранями, перед такой темнотой замолкаешь, замираешь, и ничего не ждёшь, и, кажется, никого не любишь.

В голове мотыльком стучится воспоминание о летнем бадминтоне в лесу, перед дождём, но не может пробиться.

Когда Бог наказывает, родители ругаются за стеной и нечем дышать под одеялом.

По талой тропинке больничного двора идёт грешник - я. Над больницей, над небом - Бог. Но я от стыда не поднимаю головы, мы слишком хорошо друг друга знаем.

И как тут закончить, если нет этому никакого конца.

«Да подавись ты этим луком!» Но встаёт и идёт, по слогам: «За-ме-ча-тель-но!»

Вдруг неожиданно задрожал бабушкин подбородок, а я даже и не знал, что он у неё такой хрупкий, фарфоровый, сеточка трещин на глазури, и бабушка заплакала.

А вечером в больнице все синело, опасно затихало (вздохнёт ли опять?) и постепенно наполнялось храпом, иногда с кровати у окна прорывался стон (приходите, мне больно).

Бабушка стала хранить в ней (в шкатулке) свои драгоценности, если можно этим длинным словом назвать коротенькие бабушкины бусы.

И коробка из-под чая, и поломанная ручка пережили, получается, бабушку. Вещи такую долгую имеют жизнь, так умеют обосноваться, что я иногда смотрю на них как на победителей.

Осенью в садах отовсюду торчал дым, особенно если обернуться с середины горы, пахло школьно, алгеброй (и началом анализа), уже вот-вот похолодает.

Триколор смородины