Ithaca

"Нет ничего дороже собственной жизни."

(Двоякая фраза и тут все довольно спорно—многое зависит от самого человека)

Внутри Пенелопы всё ещё живёт женщина, полная надежды, страха, мечты и отчаяния. Но она гораздо дольше была царицей, чем кем-либо другим, а у греческих цариц не так много возможностей выбора.

Для славного Ареса каждая битва - это триумфальный взмах топора, огромная волна силы, рёв лёгких и лязг оружия по доспехам. Но Афина - я видела сама - может победить просто разрезая руку, держащую вражеский меч, отсекая по пальцу зараз коротким движением запястья, как будто говоря: "Ну хватит, пора образумиться".

Быть терпеливым - это чувствовать жгучий гнев, бессильную злобу, яриться и хотеть махать кулаками на несправедливость мира и всё же - всё же - держать язык за зубами.

Теперь две царицы сидят в молчании и думают: есть ли предел тому, что может отдать мать? Мы, боги, хвалим тех, кто отдаёт всё-всё, больше, чем всё, и больше, чем может быть достаточно. Женщину же, которая просто отдаёт всё, что у неё есть, так, что в ней больше ничего не остаётся, мы обрекаем на горящие поля Тартара и просто говорим: это ради детей.

Она верит. Она не верит. Сердца смертных непостоянны, они трепещут, летя к смерти, неверными крыльями бабочки.

Она, конечно, понимает, что таково общество, что оно так устроено. Она умная, она усвоила уроки. Чего она не понимает, так это того, почему общество, раз уж оно таково, настолько тупое и почему им управляют безмозглые идиоты.

Героизм, если верить рапсодам, - это врождённое качество, и идея о том, что мужественным приключениям предшествует пятнадцать лет подготовки, потянутх мышц и упражнений с детским луком, нарушает общую атмосферу доблести.

Всем известно: когда жена, изнывая от ожидания мужа из плавания, смотрит в море и наконец замечает мерцающий золотом парус - тяжёлая колесница времени плетётся так, что каждая минута превращается в томительный, мучительный час. Но если к вашим берегам идут морские разбойники, то их корабли, кажется, обретают Гермесовы крылья и несутся, несутся по воде...

Я сама решаю, когда мне выпрямить спину, но это становится тяжело, так тяжело.

Он царь. Убить сотню невооруженных - это то, что пристало царю.

Во имя Афины, мальчик мой, что ты делаешь? Не надо учиться бежать в бой - только из боя!

Она не плачет перед сном каждую ночь: она практичная женщина, у нее много дел.

Красота лишь причуда, она меняется, как прилив. Когда-то и меня считали красивой, пока ко мне не привыкли и я не наскучила.

Теперь владетели сведены на уровень тех, кем когда-то владели, и их бывшие рабы качают головами и говорят: "Да вы просто делайте, как мы, говорите то, что мы, вы научитесь, вы научитесь."

Ей кажется, что многое осталось невысказанным, а невысказанное, по её опыту, часто растёт опухолью на молчащем языке, а потом превращается в поток слов, когда уже поздно.

Так что они договорились, и по предложению Одиссея все властители Греции поклялись, что, кто бы ни женился на Елене, остальные придут ему на помощь, если он попросит. А кто бы не поклялся? Ведь каждый был уверен, что выберут именно его, так как именно он величайший из мужчин. Эта героическая прореха в логике даже ледяную Афину заставляет орать от ярости.

"Кого еще стоит упомянуть? Вот Амфином, царский сын, которого научили, что превыше всего честь, и который подозревает, что сам он чести не имеет, но не совсем понимает, что с этим делать."