
Хотелки, 2я очередь
Znatok
- 4 739 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
У всех нас есть особые детские воспоминания – о книгах. О наших первых книгах, которые читала нам мама. О первых изданиях, которые мы прочитали самостоятельно. Мы бережно храним их в наших воспоминаниях. А у кого-то они сохранились в личной библиотеке. Дмитрий Шеваров не только сохранил свои и мамины детские книги, но и написал о них книгу. И не только о них, но и об их авторах и художниках. В начале, после небольшого введения с рассказом о своих самых дорогих и редких книгах, он выводит вот такую формулу:
Поэтому здесь встретились судьбы произведений и судьбы их авторов, забытые ныне персонажи библиотечных раритетов и забытые имена писателей и поэтов, и также здесь радость от встреч с теми, кто помог рождению любимых книг детства.
Книга поделена на четыре главы. В первой части под названием «Заветная полка. Портреты на фоне книжек» рассказываются биографии писателей и малоизвестные факты из их жизней. Как предстают писатели перед читателем данной книги? Прежде всего как люди. Значимые эпизоды из жизней и их знаковые книги, которые показывают человеческие качества своих авторов.
В этой главе мы встретим много знакомых имен, но узнаем о них кое-что новое. Например, о Петре Павловиче Ершове, одной из самых таинственных фигур в русской литературе, и его блистательном раннем дебюте – сказке «Конёк-горбунок», которую он написал в восемнадцать лет. Но, несмотря на признание и открытый путь в круг столичных литераторов, Петр Павлович вернулся в Тобольск и стал школьным учителем. О том, как Сергей Аксаков писал «Детские годы Багрова-внука» и проверял реакцию на произведение на своей внучке Ольге, которой тогда было пять лет, здраво рассудив, что если взрослые будут слушать старика лишь из почтения, то ребёнок – только когда ему действительно интересно. Книга вышла к десятилетию Оли с посвящением ей на титульном листе. О том, как истории, рассказанные одиноким отцом Дмитрием Маминым-Сибиряком у постели больной дочки, стали впоследствии событием в русской литературе, выйдя под названием «Алёнушкины сказки». Или об очень интересном пути к публикации романа Ивана Шмелёва «Лето Господне», которая была ввезена в СССР почти контрабандой. Здесь много таких историй. И не только об авторах, но и, например, о критике с непростой судьбой Евгении Таратуте, давшей вторую жизнь в России «Маленькому лорду Фаунтлерою» Фрэнсис Бернетт.
Вторая часть «Мои любимые невидимки» посвящена тем, кто остается для нас неназванными, чьё авторство не указали или оно забылось. Анна Ганзен, подарившая имя героине сказки Андерсена «Дюймовочка». Сергей Богомазов, писавший стихи к песням популярной детской радиопередачи «Клуб знаменитых капитанов» в течении сорока лет. Роман Цыферов – один из авторов сценария к любимому многими мультфильму «Паровозик из Ромашкова». Зинаида Александрова и её вклад в отечественную детскую литературу. Евгений Фейерабенд, жизнь у окна, несбывшиеся мечты и его чудесные книги. Сергей Васильев, журнал «Простокваша» и стихи-дразнилки. И ответ на вопрос, кто же скрывался за псевдонимом «Монах Лазарь», напечатанном на обложке сказки «Удивительные истории маленького ёжика». И о многих других.
Третья часть «Страницы странствий» поведает о приключениях, выпавших на долю писателей. Рассказ о кругосветке Ивана Гончарова с командой фрегата «Паллада», научно-разведывательной экспедиции, ставшей для корабля его последним плаванием. Интересные параллели между Чеховым и Экзюпери, чьи «Степь» и «Маленький принц» стоят у Дмитрия Геннадьевича на полке рядом. Русский доктор, который узнал о своем смертельном диагнозе и отправился на Сахалин помогать каторжникам, и английский лётчик, со сломанным позвоночником рвавшийся на боевые задания и забиравшийся на своем «лайтнинге» на высоту десяти километров. Антон и Антуан, названные в честь преподобного Антония Великого.
История военного разведчика Владимира Арсеньева и его экспедиций, в которых он успевал вести свои дневники: путевой, зоологический, ботанический, геологический, этнографический… Вот откуда в его книгах такая подлинность. И отдельной нитью его истории рассказ про удивительного дебрского отшельника Дерсу.
Будет здесь и рассказ об отдельных вехах экспедиции Хайердала и ещё пятерых смельчаков. А также почти трагическая история публикации повести «Недопёсок» Юрия Коваля отдельным изданием, когда особо «бдительные» редакторы углядели в главном герое коварного диссидента, бегущего на Запад.
Ну а в последнем разделе «Приключения карандаша» интересные интервью с дочерью великолепного иллюстратора Юрия Васнецова Елизаветой, художником и автором продолжений про Буратино Леонидом Владимирским, поэтессой Новеллой Матвеевой, художником Львом Токмаковым и другими иллюстраторами детских книг. В конце раздела ждет Крайний Север и рассказ о писателе-путешественнике Олеге Бундуре, а также беседа с ним.
Эта книга – экскурсия в мир детских книг. Экскурсия душевная, очень живая, рассказывающая много интересных подробностей. Таких подробностей, которые не встретишь в скупых официальных биографиях. И это были очень интересные истории. Истории из тех, которых всегда мало.

Как же рождается детская книга, из чего вдруг появляется? У меня есть догадка: чтобы детская книга состоялась, нужны три счастливых детства - детство писателя, детство художник и, конечно, детство читателя. Когда эти три детства встречаются, происходит чудо: рождается книга.

У меня чудом сохранился затрепанный номер "Простокваши", датированный июнем 1992 года. Он начинается со сказки про ослика, написанной восьмилетней Аней Наумовой: "Жил на свете ослик. Звали его Сёма. Однажды Сёме захотелось выйти из леса. Ему навстречу мчалась машина. Он испугался и побежал к магазинчику. Сёма зашёл в него и остолбенел. Он увидел колбасу за 150 рублей, конфеты за 200 рублей... Вдруг он увидел табличку, и на ней было написано: "По талонам". Сёма подошёл к продавщице и спросил: "А что такое по талонам?" Продавщица ему в ответ: "Уйди тварь несчастная!" Ослик обиделся и ушёл..."
Теперь эта сказка читается как одно из самых лаконичных свидетельств об эпохе 1990-х.

















