Цитаты из книги Sharp Objects

Он прилюдно плакал, рассказывал о своей сестре всякие глупости, играл с волосами своей девушки, и я ему верила.

Адора обладала особым талантом– при ней всякая женщина чувствовала себя второстепенной.

Двадцать лет назад ее улыбка, должно быть, была веселой. Сейчас она казалась слегка безумной.

Джеки была стервозной и поверхностной, зато всегда оставалась собой.

В течение двух лет работы я с удивительным постоянством не оправдывала его ожиданий.

Люди всегда входили в раж при виде своих имен в прессе. А как же, это ведь доказательство их существования. Я представляла, как из пачки газет вылетают духи и начинают лихорадочно спорить, показывая друг другу свои имена на страницах: «Смотри, вот я! Я же говорил тебе, что я живу! Говорил же – существую!»

Когда страдала я, то причиняла боль себе. Эмма же нападала на других. Когда мне хотелось внимания, я отдавалась парням: «Делайте со мной, что хотите, только любите меня». У Эммы даже сексуальные заигрывания имели агрессивный характер. Длинные худые ноги, тонкие запястья и высокий, нарочито детский голос – все было нацелено на потенциальную жертву, как оружие. «Делай, что я хочу, – может быть, ты мне понравишься».

...Можно попросить у вас стакан воды? – Еще одна старая хитрость: если женщина окажет вам гостеприимство, то вряд ли вышвырнет вас за дверь. Еще лучше попросить бумажный носовой платок, будто у вас аллергия или насморк. Женщины любят сострадать. Как правило.

«Я здесь», – ответила я, чувствуя, что эти слова звучат на удивление успокаивающе. Когда меня охватывает паника, говорю себе вслух: «Я здесь». Ведь обычно я этого не ощущаю. Мне кажется, что если на меня подует теплый ветерок, то я исчезну навсегда – так, что и ноготка не останется. Иногда эта мысль меня утешает, иногда угнетает.

...я отправилась в ресторан La Mère. Французский я учила только в школе, но догадываюсь, что, судя по явно морской специализации ресторана, хозяева хотели его назвать La Mer – «море», а не La Mère – «мать». И все же название было подходящим, ведь туда часто ходила моя мать, а также ее подруги. Им там особенно нравился салат «Цезарь» с курицей, хоть он и не французский и не морской, – впрочем, это всего лишь мое скромное мнение.

Обращение «мисс» слегка меня задело. Я не могла понять: то ли это формула вежливости, к которой я не привыкла, то ли насмешливый намек на то, что я до сих пор не замужем. В этих краях быть одинокой, когда вам хотя бы немного за тридцать, – странное явление.

"Таким слащавым тоном разговаривают девушки, с которыми мне всегда некомфортно. Безудержно болтливые и излишне откровенные, они вам расскажут о себе то, что положено знать только близким друзьям, при этом считая себя контактными и коммуникабельными".

Вот было бы чудесно прожить всю жизнь в сладких снах.

Впрочем, что уж мне язвить: сама из Чикаго, а сотового нет. Просто мне не хочется быть настолько досягаемой.

Она и сейчас любит упиваться горем, это её хобби.

Ох, Кейти, я её не настолько знаю, чтобы защищать или обвинять, - сказала я с деланой осторожностью.

"Well, a little girl is more likely to trust a person who reminds her of her momma, right?”

Depends on what her momma’s like, I thought.

Problems always start long before you really, really see them.