Цитаты из книги Atalar və oğullar

Лучше камни бить на мостовой, чем позволить женщине завладеть хотя бы кончиком пальца.

Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, - а я просто говорю, что мы друг другу приелись.

... которая отказала двум хорошим женихам потому, что у них часов не было: а у Петра не только были часы - у него были лаковые полусапожки.

-- Однако позвольте, -- заговорил Николай Петрович. -- Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете... Да ведь надобно же и строить. -- Это уже не наше дело... Сперва нужно место расчистить.

Он схватил ее большие прекрасные руки и, задыхаясь от восторга, прижал их к своему сердцу. Он едва стоял на ногах и только твердил: „Катя, Катя…“, а она как-то невинно заплакала, сама тихо смеясь своим слезам. Кто не видал таких слез в глазах любимого существа, тот еще не испытал, до какой степени, замирая весь от благодарности и от стыда, может быть счастлив на земле человек.

Отец им помыкает по-прежнему, а жена считает его дурачком... и литератором.

Пока мечтаешь о работе, так и паришь орлом: землю, кажется, сдвинул бы с места — а в исполнении тотчас слабеешь и устаёшь.

– Вам хочется полюбить, а полюбить вы не можете: вот в чем ваше несчастие.

"Ваш брат дворянин дальше благородного смирения или благородного кипения дойти не может, а это пустяки. Вы, например, не деретесь – и уж воображаете себя молодцами, – а мы драться хотим."

"С тех пор как я здесь, я препакостно себя чувствую, точно начитался писем Гоголя к калужской губернаторше."

"– Вы меня совершенно осчастливили, – промолвил он, не переставая улыбаться, – я должен вам сказать, что я… боготворю моего сына; о моей старухе я уже не говорю: известно – мать! Но я не смею при нем выказывать свои чувства, потому что он этого не любит."

Личность, милостивый государь, - вот главное; человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней все строится.

всякий человек сам себя воспитывать должен

На своём молоке обжёгся, на чужую воду дует.

Я потерял для вас всякое значение, и вы мне говорите, что я добр... Это все равно, что класть венок из цветов на голову мертвеца.

Но полуденный зной проходит, и настает вечер и ночь, а там и возвращение в тихое убежище, где сладко спится измученным и усталым...'

- Не находите ли вы, - начал Аркадий, - что ясень по-русски очень хорошо назван: ни одно дерево так легко и ясно не сквозит на воздухе, как он.

Под влиянием различных смутных чувств, сознания уходящей жизни, желания новизны она заставила себя дойти до известной черты, заставила себя заглянуть за неё – и увидала за ней даже не бездну, а пустоту... или безобразие.

Слово-то что значит! Нашел его, сказал: „кризис“ − и утешен. Удивительное дело, как человек еще верит в слова. Скажут ему, например, дурака и не прибьют, он опечалится; назовут его умницей и денег ему не дадут − он почувствует удовольствие.