Биография страсти

Судебное заседание — это поле боя, где вместо гладиатора выступает адвокат. И если вы думаете, что в этот момент решается не ваша судьба, а чужая... вы глубоко ошибаетесь. Каждое дело оставляет след. Каждая ошибка рвет вашу репутацию. Если хотите стать мастером, то вам придется сражаться, придется наращивать связи, придется бесконечно учиться и вырабатывать новые стратегии. Люди. Судьи. Система. Всё должно превратиться в оружие.

Если ты ещё раз в моем доме поднимешь без разрешения член, я лично тебе его отрежу!

Когда я шёл в твою спальню, мимо пробегал кот, на спине которого катался огромный таракан

В твоём случае, шмарогон, надо покупать сразу виллу в Италии

Рука опухла, как гусеница, из неё вот-вот кость вылупится!

Случайно он мог только задохнуться в её декольте, если бы они столкнулись в коридоре

И бабушка отчаянно, вновь и вновь, повторяла мне: никаких монстров не существует.
Но это, конечно же, было ложью.
Они существуют. Они ходят среди нас. Иногда они живут с нами под одной крышей.
Только зовутся они — людьми.

Ха! Как там говорится? В радости и в горе? У нас с Шакалом в радости… и в суде.

Порой один взгляд в глаза куда интимнее, чем миллионы ночей вместе, ведь иногда люди сливаются не телом, а душой.

Стелла пугает куда сильнее, чем Ева. Она вполне способна вынуть из пиджака кинжал и воткнуть мне в горло, если приблизится. Как там она говорила?
«Неожиданно вынутый нож поэтичнее ствола…»

Виктор издает смешок, видя мою реакцию. За что хочется его чем-нибудь треснуть. Главное – не скальпелем.

— План надежнее египетских пирамид.
— Придумай лучше, раз такая умная.

— Ты либо прямо сейчас докажешь, что у людей есть способность распадаться на атомы и вылетать в форточку, либо будешь уволен

Я обвиняла Лео в аморальности, обвиняла в том, что он продал душу за деньги, а сама… тоже продала душу. Но не за деньги. Я сделала это за любовь.

— Лео не зверь, – сипло произношу я. – Он человек…
— Да, он человек. Самое кровожадное создание на планете. Уничтожает не только себя, но и мир, в котором живет.

— Почему в этом мире псих на психе? – раздраженно тру виски.
— Потому что нормой считаются удобные обществу люди, а истина в том, что нормы не существует.
— Сказал шизофреник.
— Голоса в голове – не самое страшное, – парирует Виктор с улыбкой.

Кем бы ни были дорогие нам люди, они единственные, кто забрался к нам в душу и разукрасил ее яркими цветами, подарил желание жить, а не существовать…

Виктор играет бровями, подставляет мне ладонь жестом «дай пять». Я с размаху влепляю ему пощечину. С такой силой, что бродячие собаки в страхе разбегаются по кустам.
— До смерти напугал! – кричу я.
Виктор трет красную щеку.
— Может, чаю? – не унимается он. – С ромашкой.

— Выкинь гадость! – гаркаю я.
— Еще чего! Теперь я могу навести на него порчу.
— Мне глубоко симпатична идея отравить Глебу жизнь злыми духами, но давай без ваших цыганских замашек, хорошо?