Миргород

Не знаю, зачем меня потянуло прослушать эту повесть. Привыкла что-то слушать, попалась эта. Стекла мне, пожалуйста.
О чем? Наверное все знают о чем...
3 ученика киевской семинарии отправляются на каникулы. Путь долгий, они немного заблудились и попросились ночевать во двор. Хочу, одного из троих, кладут спать отдельно, якобы так хозяйке спокойнее, но мы то знаем, у нее свой план.
Ночью, она пробирается к нему и скачет по полям на будущем священнике. Он, благо знает молитвы, отбивается от нее. И решает вернуться в бурсу, дабы больше не испытывать судьбу. Но,она его все равно настигла. Приходит приказ от сотника, что Хома должен читать молитвы над умирающей его дочерью. Пока он доехал, дочь уже отправилась в преисподнюю. И вот, его закрывают в Храме на три ночи.
Что ж, одно из самых ярких впечатлений детства это одноименный фильм. Мне было так страшно, что я даже тряслась. А фраза поднимите мне веки, навеки врезалась в память.
Впечатления от повести, разумеется, не такие страшные, скорее слушала и впитывала атмосферу тех лет, улыбалась суржику, хотелось на тот базар, где продавщицы зазывали покупателей громкими призывами.
Гоголь хотел, чтобы старославянские упыри и вурдалаки не затерялись в истории, и они живы, в его повести. Спустя без малого 200 лет, мы ни сном ни духом про тварей тех лет. Но, благодаря повести, их вспоминают.

Интересно, что наше поколение оставит после себя? Какие мифические существа сейчас есть? Вурдалаки? Оборотни? Вампиры?

К запорожскому казаку-полковнику Тарасу Бульбе возвращаются из Киевской бурсы два гарных сына. Старший Остап - надежда и копия в юности самого Тараса и младший Андрей - падкий на слабый пол, любимчик матери. Не пробыв и дня дома, молодые парубки вынуждены ехать с отцом, дивить подвигами родную Сечь.

Чего не хватает гоголевскому "Тарасу Бульбе", так это объёма текста. Понятно, что эта его повесть вошла в цикл "Миргород", явившийся условным продолжением "Вечеров на хуторе близ Диканьки", но почему-то кажется, что Бульба мог бы стать первым большим русским романом. А так, характеры героев, хоть и прописаны, но как-то уж им больно тесно в двенадцати главах, сюжет несётся вскачь, а вторая половина произведения так и вовсе бесконечная картина баталий и летальных исходов. Конечно, как некая структурная матрица, эта книга повлияла и на Толстого, и, особенно, на Шолохова (как и Николай Васильевич, он обожал смаковать смертельные агонии гибнущих персонажей, сравнивая при этом казаков с лихими разбойниками в своём великом "Тихом Доне"). Что же до отсутствия исторического контекста (опять же к вопросу об объёме текста) и лютого бытового антисемитизма (обязательная черта любого русского писателя), на то, как говорится, авторская воля.