We love them, yeah, yeah, yeah..!
Я у стены на улице Abbеy Roadъ, что около питерского музея-квартиры "Битлз" на Пушкинской. Санкт-Петербург, весна 2021-го года. Битлов зеркально развернули, чтобы они возвращались к студии и творчеству.
В апреле 2021 на фоне мировой эпидемии ковида я съездил в Питер. По предварительной записи осуществил давнее намерение посетить музей The Beatles на Пушкинской 10. На входе в музей от случайно заглянувших любопытных туристов не по записи строго требовали назвать пять песен группы. При мне вспомнили "Yellow Submarine" и "Yesterday", после осекались, но их пригласили посмотреть экспонаты музея и так. Если бы меня спросили подобное, я бы сначала переспросил "Вам с какого альбома?", а потом легко бы назвал требуемое, да еще и по порядку, в которых композиции шли в лонг-плеях. Мне было бы это легко, я слушаю The Beatles с двенадцати лет...
Каждый раз когда идет речь о популярности какой-либо западной группы в Советском Союзе, то все факты граничат с парадоксальностью. Советские поклонники не имели доступа к альфе и омеге и основам основ устоявшихся представлений о взаимоотношений музыкантов и их аудитории - не могли ходить на концерты и не могли вовремя и свободно доставать записи любимых групп. В этом громадный промах советских властей, пытаясь только конкурировать с Западом на ниве геополитики и научно-технического прогресса, идеология застыла на примерно после-сталинском уровне, которую массово пытались прошибить головами с битловскими челками алчущие презренного низкопоклонства перед буржуазной заразой. Не случайно, битломанию как западное явление в нашей прессе заметили быстро, но привычно зачислили в разряд капиталистической эксплуатации молодежи на почве моды. Точно так же как первые рок-н-роллы раздражали консервативных слушателей, привыкшие к плавной подаче материала, считанных советских посетителей битловских концертов ошарашивала массовая истерия, в которой услышать музыкантов было крайне трудно из-за тотального помешательства аудитории; сами музыканты по неоднократным признаниям себя тоже не слышали. Но записей на пластинках хватало с избытком, их привозили "выездные" дипломаты, моряки и прочие привилегированные слои населения, хотя на местах тоже могли быть затруднения. Например советское посольство в Лондоне в 60-х описывается как закрытый квартал в городе, откуда выход и вход был строго по согласованию, и просто так по желанию советский гражданин прогуляться в кино или на концерт не мог. Тем не менее даже такой узкий и недоступный многим канал, как купленные у фарцовщиков или привезенные знакомым моряком пластинки смог сделать совершенно невозможное в нынешних условиях - заставить миллионы полюбить далеких как боги парней из Ливерпуля.
Эта любовь, и как запретный плод, и как укоренившееся культурное явление, отличались куда большей упертостью и самопожертвованием, по сравнением с западными меломанами. Потому что у нас предмет любви и обожания для многих очень быстро превратился в предмет изучения, собирания вырезок, пиратских миньонов советских фабрик грампластинок, исследования культурных пластов в публикациях, книгах и кино. Желание повторить вживую, сыграть подобное или даже лучше, а потом сочинить свое, заставило взяться за (в лучшем случае) ГДРовские электрогитары первое поколение ВИАшников, а затем и рок-групп. Желание поделиться прекрасным подвигло издавать первые фэнзины и вести громадную переписку внутри страны, а иногда и за рубежом. От невозможности добыть достоверную информацию, пошли легенды и домыслы, ставшие частью рок-мифологии. Для покойного Коли Васина, чей музей стал городской достопримечательностью, а сам он культовой фигурой ленинградского рок-движения, эта любовь всей жизни перешла грань между фанатизмом и психическим заболеванием, так что от него при личной встрече шарахнулась даже Йоко Оно, чутко уловив параллели с аналогичным состоянием ума у убийцы Джона Леннона. И если кто-то решит написать про это книгу, то у него получится солидный 700-страничный фолиант, как это получилось у Дмитрия Карасюка, журналиста и деятеля свердловского рок-клуба. Да, да, книга о битломании получилась куда толще иных книг собственно об истории группы The Beatles, и это тоже характерная русская черта обожания, если мы любим что-нибудь, то эта любовь отчасти переводится на научные рельсы в стремлении узнать о предмете поклонения ВСЕ, или почти все. Даже, наверное не книга получилась, а полу-академическое исследование обо всем связанным с битлами в бывшем Союзе, где выпускали и на чем слушали, как крутили на радио и ТВ, какие памятники ставили и какие улицы переименовывали. Какие книги писали на русском и какие на русском книги фантазировали. Как торговали и торгуют битловским винилом и прочей меморабилией. Впечатления от организаторов концертов Пола и Ринго в Москве, Петербурге и Киеве (я на Поле был в "Олимпийском" 14 декабря 2011 года) и подковерные моменты организации. Просто общение с живыми битлами, из которого видно, что Ринго не очень компанейский и предпочитает уклоняться от поклонников, а вот Пола иногда пробивает на живое общение, как бы не была против охрана.
И как человек, у которого в плей-листе всегда крутится примерно треть всего музыкального наследия ливерпульцев, и слушающий The Beatles уже тридцать лет я не могу не признать их основой основ моего меломанства. Вся эта рок-классика, металы и фолки слушаются потому что я некогда начал слушать популярную музыку начиная с этой четверки. Кстати, в книге нет упоминания об одной из неизменных атрибутов советских битломанов - Большой Тетради Битломана. Поясню, что до интернета информацию даже об альбомах и песнях было доставать затруднительно, и если что-то перепадало, то все это переписывалось от руки. Вот так раз мне, тогда жившем в маленьком полярном городке дали на неделю книгу об истории группы с белой обложкой, как я помню. Проштудировав сочинение от корки до корки и не имея доступа к ксероксу, я просто сел и переписал всю дискографию от руки в общую тетрадь, альбомы с годами выпуска, композиции в них и их русский перевод. Потом в эту же тетрадь я записывал тексты песен и прочую дошедшую до меня информацию. Уже в зрелом возрасте общаясь с музыкантами одной питерской фолк-группы на предмет общих меломанских увлечений с удивлением узнал, что такие БТБ были у каждого уважающего себя битломана. Жаль, сама тетрадь канула в небытие в ходе многочисленных переездов... Но не могу не отметить напоследок, что сам характер книги сугубо ностальгический, он скорее направлен в прошлое на воспоминания об ушедшей юности, хотя, конечно, Наследие The Beatles живо и будет жить вечно, даже после ухода самих музыкантов и следующих поколений их слушателей.
46 понравилось
