Труженики моря

Жизнь – беспрерывная цепь происшествий, которым подчинены люди. Мы никогда не знаем, что случится с нами через минуту. Катастрофы и радости приходят и уходят неожиданно. Их пути и законы лежат вне человеческой воли. Добродетель не сопровождается счастьем, порок не влечет за собой гибели; у совести одна логика, у судьбы – другая. Нельзя ничего предвидеть. Мы живем от удара до удара. У совести прямая логика, а жизнь – это вихрь. Он то сгущает над головой человека черные тучи, то разгоняет их и обнажает синее небо. Судьба не знает закона постепенности. Иногда колесо ее вертится так быстро, что человек лишь с трудом успевает отличить одно событие от другого и теряет грань между вчерашним и сегодняшним днем.

Материя вечна, но не ее внешняя форма. Все на земле подвержено разрушению, даже гранит, даже сверхчеловеческие гиганты. Все меняет свой образ, и безобразное тоже. Сооружения моря разрушаются так же, как и всякие иные.
Море воздвигает их и само же ниспровергает.
Человек помогает морю не в созидании, а в разрушении.
Из всех зубцов колеса времени самый разрушительный – кирка человека. Человек – грызун. Он должен изменять все, что его окружает, к лучшему или к худшему, но изменять. Его ничто не остановит. Сперва он застывает перед преградой, а потом преодолевает ее. Нельзя установить, где находится грань невозможного.

Если в Гернзее бедная трактирщица нальет в воскресный день прохожему кружку пива, она подвергается за это пятнадцати суткам тюремного заключения. Один сапожник, недавно приехавший на остров, хотел потрудиться в воскресенье с целью заработать несколько лишних грошей для жены и детей. Он вынужден был закрыть ставни, чтобы, заглушив стук молотка, избежать штрафа. Художник, только что приехавший из Парижа, остановился, желая изобразить дерево. Полисмен немедленно подошел к нему, предложил прекратить «это безобразие» и согласился отпустить его только из милости. Парикмахер, побривший в воскресенье прохожего, заплатил три фунта стерлингов штрафа. А как же иначе, ведь Бог-то в этот день отдыхал!

Вы думаете, это настоящее средневековье? Нет, это настоящая свобода. Приезжайте, поживите, посмотрите. Отправляйтесь, куда хотите, делайте, что хотите, будьте, кем хотите. Никто не имеет права спрашивать у вас, кто вы такой. У вас есть бог? Поклоняйтесь ему. У вас есть флаг? Можете его вывесить. Где? На улице. Он у вас белый? Хорошо. Синий? Очень хорошо. Красный? Ну что ж, красный цвет – тоже цвет. Вам нравится громить правительство? Влезайте на тумбу и вещайте. Вы хотите собрать вокруг себя слушателей? Собирайте. Сколько? Сколько хотите. Какие на сей счет существуют ограничения? Никаких. Вы хотите устроить собрание? Устраивайте. Где? На любой площади. Вы желаете объявить поход против королевской власти? Это никого не касается. Вы хотите расклеивать афиши? Стены к вашим услугам. Думайте, говорите, пишите, издавайте, произносите речи – все это ваше личное дело.

Кстати, о Сатане: здесь ненавидят Вольтера и отождествляют его с Сатаной. Когда речь заходит о Вольтере, все разногласия между отдельными сектами прекращаются и мормон объединяется с англиканцем в общей ненависти. Предание анафеме Вольтера – вот точка пересечения всех разновидностей протестантизма. Примечательно, что протестанты и католики одинаково ненавидят Вольтера. Прислушайтесь: здесь отказывают Вольтеру в гении, таланте, даже в уме! Когда он состарился, его подвергли изгнанию, после смерти Вольтера предают анафеме. Но о нем продолжают спорить. Это и есть настоящая слава. Разве можно говорить об этом человеке спокойно? Личность, господствовавшая над веком и воплотившая в себе прогресс человечества, неизбежно имеет дело не с беспристрастной критикой, а с ненавистью.