Венера в мехах. Повесть и рассказы

Дайте мені жінку достатньо щиру та відверту, щоб сказати: "Я — Помпадур, я — Лукреція Борджіа", і я молитимуся на неї.

Навіщо суперлативи, якщо краса сама собою вже неперевершеність.

И вот он начал писать мадонну - мадонну с рыжими волосами и зелёными глазами! Создать из этой породистой женщины образ девственности - на это способен только немец в своём идеализме.

Человек рожден для страданий, а ты особенно. Мученики тоже не едали бифштексов.

В том-то и заключается весь юмор моего положения, что я, словно медведь в зверинце Лили, могу бежать — и не хочу, что я все стерплю, лишь только она пригрозит дать мне свободу.

— Нет. Я передумала. Какую ценность представляет для меня обладание рабом там, где все имеют рабов! Я хочу иметь раба здесь, в нашем цивилизованном, трезвом, филистерском мире, где раба буду иметь я одна,причем такого раба, которого отдали в мою власть не закон, не мое право или грубая сила, а только и единственно могущество моей красоты и сила моей личности, лишившие его своей воли. Вот что меня прельщает. 

Каждой женщине свойствен инстинкт, наклонность — извлекать пользу из своих чар. И отдаваться без любви, без наслаждения выгодно: при этом сохраняешь полное хладнокровие и можешь воспользоваться своим преимуществом.

— Трансцендентальный характер, который женщина хочет навязать любви, приводит ее к обману.

— Но свет и требует его! — перебила меня Ванда. — Посмотри на эту женщину: у нее в Лемберге муж и любовник, а здесь она нашла себе еще нового поклонника и обманывает их всех, а в свете она всеми уважаема и почитаема.