Сожалею о тебе

— И какое у тебя любимое кино?
— Вообще? – уточняет он.
— Ну хотя бы за последние десять лет.
— Слишком сложный выбор, – фыркает Миллер. – Вышло так много великолепных картин, и все они нравятся мне по разным причинам. С технической точки зрения очень крут «Бердмэн». В «Назови меня своим именем» отличные актеры.

— У меня было больше времени, чтобы над всем поразмыслить, так что, пожалуй, я поделюсь с тобой мудростью, которую породил мой гнев. Думай об этом так: влечение можно испытать много раз и к разным людям. В конце концов, именно оно и делает нас людьми, заставляет действовать: влечение друг к другу, к вкусной еде, к искусству, развлечениям. Оно – часть веселья. Поэтому, когда ты решаешь связать свою жизнь с партнером, ты не говоришь: «Я обещаю, что меня никогда не будут интересовать другие люди». Ты говоришь: «Обещаю, что буду верен тебе, даже если в будущем меня будут интересовать другие люди». – Я пристально смотрю на дочь. – Именно поэтому человеческие отношения так непросты. Твои тело и сердце не перестают

— Хромофобия – это навязчивый страх какого-либо цвета.
— Какого именно? – уточняет голос.
— У каждого пациента хромофобия проявляется по-разному, – поясняет доктор. – Иногда люди не выносят вида голубого, зеленого, красного, розового, желтого, черного, коричневого или фиолетового оттенков. Ни один из цветов нельзя исключать. Некоторые пациенты боятся нескольких красок, а в особо запущенных случаях даже… – Она смотрит в камеру с каменным выражением лица. – Всех цветов сразу.
— Но вы сегодня здесь не для того, чтобы обсуждать разные варианты хромофобии, так? – звучит наводящий вопрос.
— Нет, конечно, – качает головой доктор Блумбилингтингтон, глядя прямо в объектив. – Я пришла лишь по конкретной причине. Один цвет обладает особенно тревожными характеристиками. – Ее плечи приподнимаются после глубокого вдоха, а затем опускаются, когда она продолжает: – Результаты моих изысканий настолько важны, что я чувствую необходимость поделиться ими со всем миром.
— И чем именно вы хотите поделиться?
— Благодаря щедрому финансированию мы обнаружили, что оранжевый цвет не только является наиболее частой причиной хромофобии, но и вообще самым худшим из всех оттенков. Этот факт неоспоримо подтверждают проведенные нами исследования.
— Есть ли у вас доказательства, подкрепляющие данное утверждение? – спрашивает голос.
Доктор Блумбилингтингтон очень серьезно смотрит на зрителей.
— Помимо нескольких дюжин лайков в нашем опросе в Твиттере и немалого количества просмотров публикаций в Инстаграмм, посвященных данному вопросу, у нас есть… люди. Реальные люди со своими историями. – Она наклоняется вперед, прищуривая глаза, а на заднем фоне начинает играть медленная, трагичная музыка. – Только послушайте их.
Экран снова темнеет.
Следующая сцена возвращает нас к первому персонажу, Кейтлин. Она утирает слезы платком, продолжая рассказывать.
— Как только мама произнесла эти слова, отец… – Она поднимает голову и смотрит в камеру. – Он… умер. Он просто… – Она снова подносит платок к глазам, – взглянул на нее в ужасе, что она могла предложить покрасить стены гостиной в оранжевый цвет. Услышав эту фразу, он выронил палитру на пол, схватился за сердце и просто… умер. И последнее слово, которое он услышал, было… «оранжевый». – На лице Кейтлин проступает удивление, и она начинает рыдать, словно не может сдержаться. Потом недоверчиво качает головой: – Никогда не смогу простить мать за это. Что за человек мог предложить оранжевый цвет для стен? И это было последним, что папа услышал. Последним!

пожимает плечами его внук. – Разве можно завещать воздух?
— Это называется «право на воздушное пространство», а не на воздух, балбес. – Старик садится обратно в кресло. – Я приобрел их в тридцать лет, когда мы с твоей бабушкой жили в Нью-Йорке. Эти негодяи все это время пытались заставить меня их продать, но я обещал подарить их тебе, а я всегда держу слово.
— А что это все означает? – Я в таком же недоумении, как и Миллер.
— Сейчас в школах, похоже, ничему не учат. – Откидывается на спинку кресла дедушка. – Это похоже на право обладания земельным наделом, но в больших городах люди могут приобретать воздушное пространство, чтобы никто не мог построить здание перед твоим домом или над ним. Я владею небольшим куском такого воздуха над Юнион-сквер. И стоил он примерно четверть миллиона долларов, когда я последний раз проверял.

Когда я была чуть младше, то коллекционировала снежные шары. Я ставила их на полку в спальне и время от времени встряхивала все подряд, а затем садилась на кровать и наблюдала за кружением белых хлопьев и блесток под стеклом.
Конечно, буря утихала, и обитатели полок возвращались в привычное состояние.
Мне сувениры нравились, потому что напоминали саму жизнь. Иногда может казаться, что все пришло в движение и мир перевернулся с ног на голову, но стоит лишь немного подождать, и все успокаивается. Мне нравилось думать, что любой ураган рано или поздно кончается.