Silas Marner

Годфри испытывал раздражение, охватывающее всех нас, когда мы встречаем на пути неожиданное препятствие. Он пришел, полный раскаяния и решимости исправить ошибку, насколько это еще допускало время. Овладевшие им чувства требовали, чтобы он шел по заранее намеченному пути, который считал единственно правильным. Поэтому он не мог глубоко понять и одобрить чужие чувства, которые шли вразрез с его благими намерениями.

Люди приходят к таким мыслям с годами. Старики видят плохо, им нужно иметь подле себя молодые глаза, которые помогали бы им убеждаться, что мир остался прежним.

Ему казалось, что ткач просто эгоист (суждение, частое у тех, кто никогда не испытал своей собственной готовности к самопожертвованию)

Жизнь сквайра была такой же праздной, как и жизнь его сыновей, но сам сквайр и его знакомые в Рейвлоу поддерживали фикцию, будто легкомыслие свойственно только молодости, тогда как умудренная старость вынуждена страдать, утешая себя лишь сарказмом. Годфри сидел молча, пока слуга не принес эль и не закрыл за собой дверь. За это время гончая сожрала столько говядины, что ее хватило бы для праздничного обеда бедняка.

Я часто думаю, что если бы земля возделывалась как следует да каждый кусок пищи находил свой путь ко рту, никто бы не страдал от голода. Когда работаешь в саду, такие мысли сами лезут в голову.

Взгляд простодушной женщины на жизнь с ее радостями, которыми она пыталась ободрить ткача, казался ему лишь отблеском незнакомых предметов, и его воображение не могло придать им четкого облика. Источник человеческой любви и веры в божественную любовь еще не открылся в нем, и душа его была полувысохшим ручейком, перед которым на песчаном дне образовалась преграда, заставив его пробираться в обход во тьме.

Когда человек отвергает благословение Божье, это благословение достаётся тем, кто готов принять его.

— Не то, что твое врачевание, а, Кимбл? Оно удается, только когда люди забывают принять твои лекарства? — подхватил сквайр, который смотрел на врачей и лекарства так, как многие верующие смотрят на церковь и духовенство — позволяя себе шутку на их счет, когда пребывают в добром здравии, но нетерпеливо ожидая от них помощи, когда приходит беда.

Муха остается мухой, хотя бы и называлась слепнем, — заключил мистер Мэси, сам дивясь своему глубокомыслию.