Тьма между нами

— Не стоит подкармливать голубей. Они разносят заразу, – замечает Стив, когда я прохожу мимо. Он видел, что я сделала.

— Не могу смотреть на чужие страдания, – отвечаю я и выхожу на улицу, чтобы купить себе обед.

Материнство не дает никаких гарантий.

Есть вещи, которые лучше не видеть, потому что забыть их потом невозможно.

Я слышу снизу стук двери и приглушенный мамин голос. Скоро она поднимется, и мне придется во всем признаться. Я скрывала от нее беременность так долго, как только могла, но сейчас мне слишком больно. И без ее помощи не обойтись. Когда она входит в мою комнату, я по ее глазам вижу, что она все сразу понимает.
– Прости, – начинаю я и срываюсь на стон.
– Ты… – Она не может закончить фразу.
– Похоже, уже началось. Раньше срока. И я не знаю, что делать.

В маленьком контейнере – завтрак: два давно остывших тоста с маслом, консервированные фрукты и абрикосовый йогурт; в большом – зеленый банан, бутерброд с ветчиной и сыром, мандарин и пачка сырных крекеров.

Как ни странно, люди до сих пор считают, что в библиотеках работают лишь тихие тетушки в очках, с тугими пучками на затылках, в старомодных кофтах и удобных туфлях на плоском ходу. Сидя за массивными столами, они ругают посетителей за шум и штрафуют за нарушение сроков возврата.

Даже вялое общение лучше, чем никакого.

Выходит, не только она зависит от меня, но и я - от неё, даже когда она полностью мне подконтрольна. Созависимость, но не как при дружбе; это скорее что-то вроде договора.

- Я твоя мать, - говорю наконец.
- И всегда поступала исключительно в твоих интересах.

На столе бутылка вина. Удивляюсь неожиданной щедрости, но Нина наливает только себе, мне не предлагает – знает, что я соглашусь, и, перехватив мой пристальный взгляд, отворачивается. Я привычно молчу и отхлебываю теплую воду из стоящего передо мной пластикового стакана.

До меня наконец дошло, что играть надо теми картами, которые сдала судьба, - других не выпадет.

В одной из книг по самосовершенствованию мне попался совет регулярно, каждую неделю, уделять время тому, чтобы пристально рассматривать свои родинки и морщины, целлюлит, пигментные пятна, рубцы, шишки и лишние волосы. Вероятно, автор считал, что осознание недостатков — обязательный шаг на пути к принятию собственного совершенства. Какая чушь! Уродство не лечится самовнушением.

Не так-то просто выбраться из привычной колеи.

Есть женщины, которые тяготятся материнством.

Буду не маяком в беспокойном море.

Долг матери – защищать своего ребенка ото всех, даже от самого себя.

Да простит меня Бог, потому что сама себя я никогда не прощу.

Он — жертва, пешка в чужой грязной игре, как и я. Мы не хотим никому причинять боль и, пытаясь сделать других счастливыми, жертвуем самым важным.

Когда становится совсем невмоготу, придумываю какую-нибудь отговорку, запираюсь в туалете и плачу. Вот и сейчас я сижу на крышке унитаза и рыдаю, обхватив себя руками, — жалкое подобие объятий, которые мне отчаянно нужны, но совершенно недоступны.

Я не ищу другую маму, у меня она уже есть, но я всегда открыт для новых друзей.