Голос пойманной птицы

Я побаивалась поколения, которое впало в уныние, и меня пугало множество искалеченных рук. Нам подсовывали традиции, точно пустышку младенцу, мы убаюкивали себя колыбельной о былом величии нашей цивилизации и культуры. Мы были страной поэзии, цветов и соловьев, и наши поэты искали рифмы на свалках истории. Лотерея стала нашей религией, а алчность - нашей судьбой. Наша интеллигенция нюхала кокаин и читала лекции в задних комнатах темных кофеен. Мы покупали пластмассовые розы, украшали наши дворы и газоны пластмассовыми лебедями.Мы видели будущее в неоновом свете. У нас появились пиццерии, супермаркеты, боулинги. У нас появились пробки на дорогах, небоскребы, шум и смог. Неграмотные сельчане приезжали в столицу и умоляли прохожих на улицах объяснить, как пройти к такой-то больнице или такому-то госучреждению, название которого было записано у них на бумажке. Улицы Тегерана кишели "мустангами" и "шевроле", купленными втридорога по сравнению с тем, сколько просили за них в Америке, но наша нефть по-прежнему нам не принадлежала. Наша страна по-прежнему нам не принадлежала.

Иранская нефть отличается от всех прочих, и англичане это поняли сразу, как только попали сюда. В 1920-е годы средняя скважина на большинстве месторождений давала четыре с половиной галлона в сутки, здесь же из земли каждый день извергаются почти десять тысяч баррелей нефти. Британцы смекнули, что добывать её тут проще простого: нефть сама из земли бьет, и вскоре завезли оборудование, насосы, рабочих. Четыре года назад это месторождение купила "Би-Пи", " Бритиш Петролеум", и превратила в самое прибыльное британское предприятие на свете.

Потом пришёл Мохамед Мосаддык. Премьер-министр Ирана казался хмурым, точно его возмущало все, что твориться вокруг: насколько известно, так и было. Он с юных лет был одержим идеей о независимости Ирана. Со временем эта идея переросла в убеждение, что иранская нефть должна принадлежать Ирану. Политики в Лондоне и Вашингтоне называли его "безумцем", на что он хладнокровно отвечал:" Иранская нефть принадлежит Ирану".Какое-то время так и было, но в 1953-м случился переворот, Мосаддыка сместили, к власти привели шаха, и Англия с Америкой ужесточили контроль над иранской нефтью.

На протяжении тысячелетий иранская нефть оставалась тайной Земли. Всякий раз, как зороастрийцы - то есть древние персы, считавшие огонь основой всего живого, - находили нефть, они принимали это как знак того, что под землею бушует пламя, и строили храмы своим богам;сама нефть нужна была им, лишь когда остывала и твердела: тогда они вырезали из неё статуэтки и смолили ею корабли. Всё изменилось в начале 1900-х, когда а Иран пришли англичане. Обнаружив в южных провинциях нефть, они выстроили машины для нефтедобычи, отправили контролеров для охраны и транспортировки. В одном лишь Абадане ежегодно разливали в цистерны триста тысяч баррелей нефти и развозили по всем крупным городам мира. "Судьба послала нам дар из волшебной страны, о котором мы не смели мечтать", - писал об иранской нефти Уинстон Черчилль.