Фотографов с рук не кормить

– Чувствуй себя как дома, - махнула я рукой на холодильник и пояснила: – В смысле, готовь себе сам из того, что найдешь. Можешь ещё помыть посуду и прибраться.

- Изменить?! - взбеленилась я. "..."- Да я была тебе настолько верной дурой, что, даже переходя дорогу, налево не смотрела. - И замахнулась молотком.

Α в моем случае похоже, что никто меня так не понимает, как я сама себя не понимаю.

– Невыносимых людей не бывает, – возразили мне сухим, скорбным тоном профессионального бурлака. – Бывают слабые плечи и заклинивающие колеса у грузовых тележек.
– Еще и зануда, – вынесла я вердикт.
– Нет. Я просто бываю объективным. Всегда, – прозвучал убийственно честный ответ, и я поняла: Ник бесил всех. И постоянно.

мужчина может изменить весь мир и даже себя, если встретит ТУ САМУЮ женщину.

Гонорар — это когда есть аванс. А если его нет, то это всего лишь обещания, которые являются взяткой для наивной веры в лучшее будущее.

Нет, я слышала, что многие еврейские мамы считают, что зародыш не может считаться жизнеспособным, пока не закончил мединститут или юрфак. Так вот мамы не-еврейки думают точно так же! И свято убеждены, что их ребенок и в двадцать, и в тридцать, и в сорок нуждается в контроле. Пищевом — так точно.

Нельзя взволнованной женщине говорить «расслабься», «не обращай внимания» или «остынь» — это слова-запалы, что поджигают короткий бикфордов шнур терпения. Триггеры, на которые девушки реагируют и в два года, и в сто два одинаково — психуют. Правда, во младенчестве это крик, а в старости — остервенелое ворчание. Но итог один: мужику моментально после его «совета» становится от этого во сто крат хуже, чем было до сакраментальных слов.

Впрочем, ещё ни одна женщина со времен Евы не была абсолютно и беспросветно идеальной. И вообще, мужчины любят нас, женщин, не за достоинства, а за недостатки. Так зачем мне пытаться сломать эту тысячелетиями отлаженную систему выбора спутницы жизни?

И вот я из-за этого паразита теперь кручусь меж простыней и одеялом, как хомячок, попавший на режим отжима в стиралке. И вот лежу, верчусь с боку на бок и все думаю, думаю… А если точнее, занимаюсь самым простым и древнейшим делом — усложняю себе жизнь.