Марина из Алого Рога

Это всё о любви. Кстати, тема любви в антинигилистической прозе достаточно сильна – о любви счастливой и несчастной, о невозможности любви для нигилиста, о коварной любви, о любви юных и зрелых, богатых и бедных и т.п. Посему, антинигилистическую прозу вполне можно воспринимать как нерифмованную любовную лирику… Нигилизм, в данном случае – полотно, на котором изображается история двух любящих сердец (фу, как сладенько у меня получилось…).

Роман достаточно прост и красив в своей простоте. Сюжетный каркас близок к «Обрыву» Гончарова, но в отличие от «Дворянского гнезда» Тургенева и «Иринарха Плутархова» Ясинского, не является его точной калькой, апеллируя ещё и к «Подводному камню» Авдеева (упоминаемого Маркевичем в тексте романа, наряду с «Накануне» и «Дымом» Тургенева). Я так же нашёл достаточное количество пересечений и с умопомрачительно красивым романом Писемского «В водовороте». Все эти произведения – камерные, действие происходит в деревне, количество персонажей – небольшое. И в каждом из этих произведений нигилизм одного из любящих разрушает, разъедает любовь.

Впечатлили меня характерные персонажи, все как на подбор. Марина Осиповна Самойленко, 20 лет – «современная» девушка «современных» взглядов, изучающая Милля, Бокля, Маркса, зачитывающаяся Чернышевским и ещё в 12 лет вдохновлявшаяся беллетристикой Михаила Авдеева («Подводный камень») и Тургенева («Накануне»). Граф Владимир Алексеевич Завалевский, 46 лет – консерватор, романтик и ретроград, укушенный в юности любовью коварной девицы, скептик и идеалист. «Потомок гетманов», управляющий малорусскими имениями графа Завалевского – Иосиф Козьмич Самойленко. Князь Александр Иванович Пужбольский, чуть моложе графа – друг Завалевского, воспитывался заграницей, его речь наполовину состоит из французских фраз, наполовину из русских, думает он на французском языке – романтик, консерватор, идеалист. Дина – та самая змея-искусительница Завалевского, нестареющая роковая красотка, со злым метким язычком, разрушающая микрокосмы… Хромой кузнец, озлобленный, ненавидящий всех, преследующий Марину…

О развитии Марины, как из радикально мыслящей «курсистки» поступенно, нежно и трогательно воспитывалась девушка, мыслящая трезво, т.е. – консервативно, традиционно. Марина, начинает видеть глубину не в эскападах Маркса, а в текстах Священного Писания. И это перерождение идёт нелинейно, Марина сопротивляется, принимает в штыки, но отступает перед мягкостью подхода, честностью и правдой. Ну и влюбляется в человека, которому она «во внучки годится». А в неё влюбляется Пужбольский, а Завалевский сопротивляется своей любви к Марине, не даёт себе любить. И этот финал, который просто обязан был быть трагическим, но по мановению волшебной палочки стал хэппи-эндом. Очень красиво с отцовством Марины обыграно. В книге много нюансов, но читается она легко, как книга о любви для подростков, с элементами интеллектуализма и историзма.

Сам сюжет строится на возвращении Завалевского в родовое имение, его желании сделать хоть что-то полезное для России: продать свой строевой лес и учредить «правильное» (не в смысле верное, а – построенное по определённым правилам) учебное учреждение, где воспитывать из крестьянских детишек учителей для народных школ. И когда всё уже «на мази», «потомок гетманов» договорился с нужными людьми и в хорошую цену лес уже почти продан, граф даёт обратный ход, он разочаровался в своём альтруизме, он понимает, что не умеет быть полезным своей стране, он мечтатель только. И ещё этот смехотворный Левиафанов, бывший учитель Марины, который её «развивал» «в правильном направлении». Завалевский попадает в непроходимое место собственной мыслительной деятельности…

Красивый текст. На очереди к прочтению – трилогия Маркевича «Четверть века назад», «Перелом» и «Бездна». Много ожиданий.

Антинигилистическая проза №22