Уловка сознания, открывающая путь к господству человека: избирательное милосердие. Что там ни говори, а по-настоящему убедительно лишь то, что у тебя перед глазами. А чего не видишь…

Нет, блюз, по своей сердечной сути, вовсе не печаль, а некая странная, почти телесно испытываемая радость.

Предметы становятся мусором, едва отделившись от своих хозяев и их прошлого: что скажет и зачем понадобится чужим людям вот этот чехол для чайника, с поблекшими цветочками, со множеством бурых пятен на дешевой ткани?

Важнее всего не думать о важном.

Когда не опасаешься последствий, можно позволить себе и чуть-чуть заблуждаться.

Обращение к сверхъестественному - лишь компенсация недостатка воображения, поиск легкого пути, детское желание избежать реальных трудностей и реальных чудес.

Сон - больше не отвлеченное понятие, а вполне материальная вещь, древнейший вид транспорта, неспешно влекущий его из субботы в воскресенье.

В полусне человек имеет право на то, что средь бела дня сочли бы опасным симптомом.

В человеческих отношениях немало такого, что прекрасно объясняется на уровне сложных молекул.

"Но преподавателям в университете, да и вообще гуманитариям, несчастье приятнее, поскольку легче поддается анализу: счастье для них - слишком крепкий орешек"

Семена свободы не сеют с бомбардировщиков.

Предметы становятся мусором, едва отделавшись от своих хозяев и их прошлого: что скажет и зачем понадобится чужим людям вот этот чехол для чайника, с поблекшими цветочками, со множеством бурых пятен на дешевой ткани? Опустошая полки и шкафы, заполняя сумки и коробки, Генри ясно видел, что никто из нас не может притязать на владение чем-либо. Все, что у нас есть, получено взаймы. Рано или поздно вещи переживут нас. В тот день они наполнили двадцать три мусорных мешка.

"Миру на заметку: не все у нас меняется к худшему."

Иоанн дал ей «Превращение» Кафки — идеальная книга для тринадцатилетней девочки, сказал он. Эту страшную сказку Дейзи прочла в один присест и потребовала, чтобы ее прочли и отец с матерью. Однажды утром, на рассвете, заявилась к ним в спальню, присела на кровать и сообщила, что Грегору Замзе страшно не повезло в жизни: у него были такие кошмарные родители!

Но даже древним царям, даже античным богам не удавалось всегда получать то, что хочется. Только ребенку — нет, только младенцу — желание и исполнение желания даются одновременно; быть может, поэтому в тиранах столько ребячливости.

Времена теперь смутные, зачем еще что-то выдумывать.

Только светская власть, равнодушная к вавилону разнообразных богов, служит гарантом религиозных свобод.