Страх нового мятежа, новой войны был постоянным, и стратегия государства состояла в том, чтобы ограничить нашу свободу, не дать думать самостоятельно. Нас пичкали враньем при помощи радио, кино, пропаганды, прессы. Хотя некоторые еще продолжали борьбу против цензуры, это было слишком рискованно: ничего не стоило оказаться в тюрьме, а то и на кладбище. Тюрьмы были забиты предполагаемыми преступниками, поскольку презумпции невиновности не существовало. Разумеется, оставались и те, кто не сдался и продолжал вооруженную борьбу.