Earthlings

Без поддержки и защиты взрослых ребенок умирает. Или никогда не вырастает, превращаясь в инопланетянина. Саяка Мурата в узнаваемом своем стиле разговаривает легко, но при этом горько насмешничая, про большие неприятные темы.

Во-первых, про насилие в семье, делающее ребенка, во-вторых, беззащитным перед внешним насильником. В-третьих, про удивительные способности человеческой психики и тела сохраняться, оберегаться, отрешаться.

Не забыть пару слов о Дмитрии Коваленине. Не могу согласиться с лексикой, которую он выбирает, чтобы эту книгу переводить: "мобилка", "запала на него", ой, вылетело пока из головы, короче, поискать все устаревшие элементы слэнга, которые читаются очень странно сейчас, будто тебя посадили на кухню с олдами из 90-х...

Дальше - про большое насилие, общественное, патриархальное, самовоспроизводящееся и замкнутое на себе.

Говорит она талантливо, мастерски. Но для души мне не хватает надежды, наверное. Ведь глазами наблюдателя можно заметить, что эти кидалты, которые не смогли повзрослеть в неблагоприятной среде, просто не видят огромного освобождающего прекрасного и разнообразного мира. Саяка Мурата запирает их в узком зашоренном мирке, понятное дело, для литературных целей. Но вообще, так люди реально живут ведь. В такой вот безысходности, безнадежности, муках, в лучшем случае, в эскапической отрешенности и своих фантазиях про выживание среди чужого вида.

Давно я не закрывала книгу со словами “и что же это было?”.

На обложке есть два коротких отзыва – “абсолютно непредсказуемо” от Салли Руни и “опьяняюще странно и смешно” от The Guardian. Если с первым я соглашусь, то второй до сих пор вводит меня в ступор – где же здесь можно посмеяться?

История Нацуки начинается с её 11 лет. Она растет в типичной японской семье – почитание старших, уважение к учителям, всеми родственниками отмечают Обон, а про важность продолжение рода и поддержки имиджа говорить не нужно. Её мать души не чает во второй дочери, болезненной и взбалмошной, а меланхоличный отец предпочитает оставаться незамеченным или просто следовать за решениями своей жены. Кажется, что в этой картине нет места для четвертого человека, но каждая шестеренка имеет свое назначение. Нацуки становится тем человеком, на котором можно отыграться, сорвать свою злобу и выместить весь негатив, когда она лишь покорно будет извиняться и принимать все нападки. Даже за пределами семьи жизнь маленькой девочки трудна. У неё всего одна подруга. Летом ей нужно посещать школу дополнительного образования, где молодого студента-сэнсея окутывает странная, липкая аура, а его руки то и дело касаются тела девочки, с каждым разом все увереннее и увереннее. Но есть и светлые моменты – она ведьма, которая должна искоренить зло на планете Земля, а её двоюродный братец Юу инопланетянин и ради встречи с ним раз в год можно продолжать выживать в мире, где родные люди не слышат о твоих невзгодах, а чего хуже выставляют виноватой.

Главы детства Нацуки вызывают целую гамму эмоций – от непринятия и непонимания, до вулканического взрыва из негодования и желания высказать взрослым все то, что не может объяснить Нацуки.
Саяка Мурата не изменяет себе и вновь преподносит остросоциальные темы прямо в лоб, сочетая это с наивностью, покорностью, страхом разочаровать и умереть от рук взрослого, а также защитным фантазированием.

Сюжет нарастает, как снежный ком, чем ближе финал, тем больше событий и поворотов встречают читателя. Вот Нацуки взрослая женщина. Она пытается стать нормальной женщиной, хотя бы в глазах окружающих, выходит замуж за мужчину, который разделяет её взгляды на мир – рациональные для личности и иррациональные в тот же момент для общества. Однако, общество их не оставляет, как и детство, и далекая планета попихамбопия, с которой они родом.

Ирония, сарказм, откровенное противостояние устоявшимся нормам и правилам – все это сопровождает героиню и её окружение.

Крайне сложно опускать моменты-спойлеры, каждая деталь существует в этом тексте не просто так и обязательно отзовется в будущем. Финал отзовется шокирующим, тревожным и диссонирующим чувством понимания причин и следствий действий героев в сочетании с желанием дистанцироваться от них.

Сначала тебя сталкивают с повседневными проблемами общества с точки зрения человека, который пытается выжить в мире норм и правил, а затем со взрослым, который сохранил и приумножил в себе отличия. Саяка Мурата использует табу как то, что можно порвать, располосовать и выбросить, чтобы посмотреть на мир с точки зрения тех, кто переходит грань запретов и оказывается в другом мире.

Это крайне провокационная книга-эксперимент, к которой нужно подходить осознанно, зная какие триггерные темы будут подняты и оставив надежды на то, что герои выступят миротворцами, которые будут бороться за цветочки и мир во всем мире. Ужас и мрак сначала окружают героев, затем проникают в них, а после становятся частью их мышления, диктуют действий и выходы из ситуаций.

Казалось бы, сколько к концу второй декады XXI века (в оригинале роман вышел в 2018 году) можно переиначивать замятинские "Мы". Сколько их было, этих "нас", романов, которые обесценивают и осмеивают консервативные культуры, звонко марширующие под одни и те же телевизионные истины, отводящие глаза при словах доброй тётушки "Когда замуж? А детей?" и страдающие от покрытых паутиной клише вроде "учись хорошо, иначе будешь сидеть на кассе в супермаркете". Отвлекитесь от своих телефонов, посмотрите вокруг. Не достаточно полететь в космос и научиться нанотехнологиям, чтобы справиться с пережитками прошлого. Они живее дедушки Ленина для советских детей.

У Саяко Мураты в "Земляноидах" выходит достаточно меткая сатира на современную систему воспитания и жизни в целом. Да, она использует сказочные элементы в виде мира, придуманного забитым ребёнком, страдающим от тирании матери и сестры, а также безразличия отца, и в конце концов доводит всё дело до абсурда, но по большому счёту все посылы считываются ещё в первых главах. И повествование выглядит максимально реалистичным, несмотря на иносказательность.

Роман фактически проистекает из жизни самого автора. Если в бестселлере "Человек-конбини", который разошёлся тиражом более 2 млн экземпляров по всему миру, отражена по сути автобиография Саяко Мураты (она также работала почти два десятка лет в магазине у дома, а писала по ночам), то в "Земляноидах" писательница выходит из-за кассы в мир и берёт общество целиком.

Японка протестует против классических ролевых моделей своей страны - фабрики, в которой все процессы расписаны, а шаг вправо-влево карается презрением. В особенности речь идёт о "машинах для рождения детей", вполне реальной цитаты из министра здравоохранения, который таким образом в 2007 году призывал решить демографический вопрос мельчающей страны. Все остальные "митушные" (MeToo) проблемы, включая сексуальное насилие и абьюз, здесь также будут.

Герои находят своё спасение в протесте, намеренном антисоциальном поведении (здесь, пожалуй, Мурата пересекается с Рю Мураками), которое доводит до совершенно неожиданного (для самой писательницы тоже) финала. В итоге "Земляноиды" выходят гимном нонконформизму, индивидуальности, нарушению всяческих табу, переходу из состояния "Мы" в состояние "Я".

Разумеется, шизоидные выходки героев и общий кринж происходящего (особенно ближе к концу) делает роман чтивом не для всех. Но даже если вам захочется временами покрутить у виска и вымыть руки, те самые посылы, ради которых всё и затевалось, будут тут как тут. Эти 272 страницы стоят того. Тем более в России образца 2022 года с её фабрикой предустановленных смыслов и "разговоров о важном".

После того, как я прочитала "Человек-комбини", я поняла, что Саяка Мурата станет моим автопокупаемым автором. От чтения книги даже не остановили отрицательные отзывы по типу того, что чтиво это будет мерзким и неприятным. Ну что ж, Саяка пишет о важных социальных вещах, так может ее экспериментальная проза будет служить звонкой пощечиной, которая способна открыть глаза на все несовершенства общества? С такими мыслями я бралась за эту книгу. И признаться, мне очень понравилась. Но финальные главы впечатление подпортили... Слишком уж гротескно.

В этой книге поднимается достаточно много тем, которые для некоторых могут стать триггерными. В начале относительная легкая тема "нормальности" и кого считать таковыми, далее уже более серьезная - в виде психологического насилия в семье, следом по нарастающей идет сексуальное насилие над детьми, которое сопровождается полным игнорированием со стороны взрослых, и в завершении - полетевшая психика на фоне того, что человек полностью оторван от реальности, которая скатывается к каннибализму.

В начале книги мне было жаль Нацуки. Это одинокая и брошенная девочка, которая пытается убежать от реальности, выдумав себе другую. И вначале все кажется логичным, ведь как еще ребенок может отгородиться от травмирующего опыта? Но финальные главы доводят повествование до абсурда. Мне кажется, что у героев, по крайней мере у Нацуки, есть серьезные психические заболевания. А это уже по-другому заставляет посмотреть на книгу.

Хотя «Человек-комбини» и «Земляноиды» имеют схожую тематику, первая книга показалась мне более лёгкой. Она показывает, что необязательно быть «нормальным», если в целом в своем поведении ты находишь комфорт, и такой образ жизни тебя удовлетворяет. Живешь в своей раковине, а может существуешь, но ты нашел свою нишу. В «Земляноидах» же показан именно абсурд, в который перерастает непонимание своего места в жизни. Книга не для всех...

Введение Осенью прошлого года, когда за окном была, слякоть и шел дождь, внутри букинистического магазина я повстречал роман, носящий название Саяка Мурата - Человек-комбини . Был ли в восторге после прочтения, сказать сложно, но был один аспект, который, имел некоторую значимость, в отличие от остальных хрестоматийно незадачливых писак ее контингента. Речь идет о мыслеформе, — именно она сыграла ключевое значение, расставила все на свои места, а также разогрела во мне вторичный интерес к прочтению. Свой вклад внес и Дмитрий Коваленин (переводчик Харуки Мураками), человек, который своими лекциями открыл для меня японскую поэзию, и ко всему прочему, как можно было понять, и Саяку Мурату, в том числе. Его предисловия, приложенные к книгам, дают ясность того, чего следует ожидать от книги, каким образом воспринимать традиции, нормы этикета, те или иные негласные правила, существующие в японском обществе, — истинность которых не поддаются сомнениям. Но главным козырем, запрятанным, в рукаве Саяки Мураты является вовсе не чернуха, и странность, проскальзывающая в ее произведениях, как это могло показаться некоторым при имплицитном обозревании ее романов, — нет, ее талант как мне кажется, кроется совсем в другом. А именно в эпатажной манере излагать свои мысли, строить нестандартные сюжеты, затрагивать социальные проблемы, и доводить до общего сведения те темы, которые не принято озвучивать в японском обществе. Вкупе все эти отличительные черты, делают Саяку Мурату поистине отменной особой, которая не чурается в своих романах выставлять то, что другой бы не осмелился или просто-напросто не смог.

Да, пока я не включаю свою магию, я действительно жуткая размазня.

С малых лет. Неуклюжая и некрасивая. На взгляд обитателей фабрики

бракованный инструмент. Но мама, уже распалившись, продолжала кричать на весь переулок:

- Да вы сами сравните: вон соседская Рика такая умница... А нашу - учи, не учи - всё равно. Что в лоб, что по лбу! Ничего доверить нельзя! Не ребёнок, а камень на шее!

И мама шмякнула меня по затылку циркуляром для ЖЭКа. Она вообще часто бьёт меня по голове. Говорит, что раз уж я такой тормоз, немного встряски моей голове не помешает. И что от моей пустой головы исходит приятный гул. Наверное, так и есть... По крайней мере, от циркуляра и правда гудело знатно.

Синопсис Нацуки – слепо мнит себя молодой ведьмой, зямляноидом и защитницей Земли, которая была отправлена с другой планеты, чтобы бороться с чёрными магами и монстрами. В своих приключениях ей помогают волшебные предметы, такие как косметичка-трансформер, волшебное зеркало, магическая указка из оригами и ее верный спутник, плюшевый ежик по имени Пьют. Однако, помимо своей силы и преданности делу, Нацуки также сталкивается с семейными проблемами. Ее мать неодобрительно относится к ней, часто сравнивая с ее старшей сестрой и не доверяя ее словам. Даже когда Нацуки рассказывает о неприятностях, которые ей приносит студент, который помогает ей в учебе, ее мать не верит ей. Со временем Нацуки вырастает и создает свою семью. Она мечтает, чтобы она могла измениться и приспособиться к обществу, поскольку она постоянно ощущает давление со стороны семьи и общества, все, что она теперь хочет, так это стать деталью в механизме именуемой – фабрика.

Мысли Одним из наиболее значимых вопросов, поднятых г-жой Муратой в ее романе, является выбор пути, когда ты стоишь на распутье. Это может быть путь обычной шестеренки в большом механизме, где ты мало что значишь, но в перспективе можешь стать полноценным инструментом, которой найдет свое применение на Фабрике. Второй вариант более рискованный, он может быть не принят обществом, его странность и непохожесть на остальных может вызвать порицание, неприязнь или вообще гнев Божий. Выбрав его, вы в одночасье предрешите свою судьбу, став изгоем в своем лагере обезьян, но взамен обретете долгожданный комфорт и свободу.

Мне нравится, как Саяка Мурака постепенно подводит нас к жестокой действительности, сначала нам представляют пряничную атмосферу с игрушками и волшебством, а уже в следующее мгновение мы лицезреем издевательства, физическое насилие, со стороны взрослых. А в эпицентре этого хауса становится маленькая девочка, которая может поначалу и справлялась с таким психологическим давлением, посредством ухода в себя, но, по прошествии времени ее психика дает трещину, и как следствие, вынуждает ее прибегнуть к действиям не совсем нормальным. Взрослые, показанные в книге, выглядят, если не утрированно, то, как минимум слишком уж странно, да конечно они выступают тут в роли общества, являя собой все видимые элементы, — традиционного понятия нормальности. Но, это скорее больше походит на когорту истинно верующих, яро считающих, что их непреложная истина, это - истина в последней инстанции, где другого мнение быть не может, оно либо: возбраняется и низводиться к критериям нормального, или уничтожается целиком. Ренегатов следует наказывать, приводить в удобоваримый вид, или низводить до своего уровня, иначе никак.

Для Нацуки же ее психологическая травма так и осталась с ней, и никакая паллиативная мера не помогла ей. Симптомы лишь усугубились, ее перфомативные практики в лице Пьюта оставили ее одну, а ее проблемы разрешились только временно, в дальнейшем перейдя в параноидальный эксцесс (аутоскопия), с обертоном неясных психологических отклонений в виде: инцеста, убийства, каннибализма. Странно наблюдать как Нацуки, Томоэ и Юу, с отчаянным воплем и всеми силами стараются воспрепятствовать тому, чтобы их окончательно не отформатировали, и подобно остальным отправили на фабрику. Со стороны домашних воздействие сильно, от него можно увернуться, но вот от кумулятивного снаряда со стороны общества, увы, нельзя, оно равно для всех в равной степени и, обитателей планеты в лице Земляноидов, эта участь не обходит стороной. В конце концов, избрав свой кодекс абсолютных правил, Нацуки вместе со всеми в какой-то степени, пусть и временно смогла обрести Этер, и даже неважно то, что выглядело это как сцена из фильма "Холодная рыба 2010".

• Думаю, они приехали ночью, чтобы убить нас, - сказала я.

Вывод Романы Саяки Мураты можно интерпретировать по-разному, для кого-то это одно, а для другого совершенно противоположное, для третьего же это значит – ничего. Во всех ее произведения наглядно прослеживается тенденция, где нестандартный сюжет и замаскированный посыл, вкупе, производят полноценный, уникальный образец качества. Поднятие табуированных тем, затрагивание вопросов социума и прочее, заставляют невольно уважать г-ожу Мурату за ту смелость и решимость, которая преобладает в ней, на протяжении всех ее работ. Сентенция, лежащая, на повестке дня гласит – Выбор всегда остается за вами!

Маленькая японская девочка думает, что она волшебница. Ей об этом сказал пришелец с планеты Попинпобопия, который выглядит как плюшевый ёжик. Для спасения планеты ей выдали волшебную палочку и зеркальце. Она рассказала о своей миссии кузену, а тот в ответ признался ей, что он пришелец, потому что мать сказала, что нашла его в пустом космическом корабле. Теперь он ждёт, когда прилетит другой корабль и заберёт его домой. Девочка решила, что раз кузен — инопланетян, то точно не человек и уж точно не ее родственник, поэтому можно выйти за него замуж. И это только начало истории, где нашлось место изнасилованию, инцесту и каннибализму.

Если вы читали прошлую книгу автора «Человек-комбини», то понимаете тон Earthlings — это сатира, которая перегибает, но при этом остаётся славной и милой, как лицо с ухмылкой и девизом «шалость удалась!». Даже стрёмная сцена изнасилования здесь кажется ироничным сюром — девочка все понимала и сообщила маме, но мать лишь отчитала дочку за то, что ребёнок наговаривает на уважаемого учителя.

В «Earthlings» Саяка развивает тему надоевших родственников и знакомых, которых интересует только почему ты не рожаешь и давай уже рожай. И вот это общество становится главным антагонистом книги — оно требует от человека быть «как все» и стать частью единой машины. Злая «фабрика» хочет, чтобы люди работали и рожали. А герои всеми силами стремятся сбежать от промывки мозгов. Саяка не лезет в дебри, не усложняет и не хвастается навыками делать психологизм. Вот это проговариваемое деление на чёрное и белое как раз подкупает.

Но за простотой есть очень много смыслов: как дети считают себя ненужными, как семьи забывают любить своих детей одинаково, как нужно расслабиться и оставить взрослых людей в покое, а также как приготовить три блюда из престарелого мужчины. Кажется, будто Сорокин вернулся в 90-е, превратился там в пучок энергии, прыгнул в наше время и нашептывал Саяке всякие непотребства. А та хихикала и исправно записывала в блокнотик. После этой книги я поверю во что угодно.

Спойлеров в тексте как таковых нет, но есть иносказательное описание смысла и сюжета книги.

К счастью, моё знакомство с творчеством Саяки Мураты началось с Человек-комбини. Что ж, на Земляноидах оно, вероятно, и закончится. Насколько понравилась первая книга, настолько же разочаровала вторая.

Поначалу глав.героиня вызывала сочувствие: токсичная семья с садисткой матерью, гадиной-сестрой (злобной волосатой толстухой) и равнодушным трусоватым отцом. Побои, оскорбления - норма для этой семьи, где одна сестра - любимица родителей (в данном случае - старшая, по принципу майората, что типично для стран, сохранивших атрибутику феодализма; у нас чаще - минорат, когда в любимчиках младшенький, а пария - старший, менее ценный, появившийся не вовремя, как некая бета-версия Идеального Ребёнка). Девочка пытается выжить любой ценой, стараясь угодить страшному божеству - Вечно Недовольной Мамочке. И вот это "выжить любой ценой", разрастаясь, как раковая опухоль, заставляет ребёнка терпеть не только побои и издевательства, но и молчать о домогательствах в школе, о сексуальном насилии, и о многом другом.

Так же, как и в Человек-комбини, тут показан чудовищный прессинг общества - и на уровне семьи (такое понятие, как "личные границы" игнорируется), и на всех других уровнях (с таким же пренебрежением к личным границам). Воспитанные в парадигме выживания "любой ценой" молча терпят, стискивают зубы и подстраиваются... либо удирают в свой внутренний мир (и, как показывает автор, этот эскапизм отнюдь не безобиден - как для самого страдальца, так и для окружающих).

Дальше - больше: тут и бегство, и убийство, и... Много всякого тут ради "выживания любой ценой". В какой-то момент я поняла, что ни один из героев не вызывает у меня ни жалости, ни симпатии. Потом они стали раздражать. Дочитывала из какого-то глупого обязательства "ну, раз уж начала..." Лучше бы не дочитывала - где-то с середины история превратилась в какой-то мрачный людоедский гротеск.

Однако, надо отдать должное автору: такой убедительной антирекламы так называемого Традиционного Общества ещё поискать. Искалеченные системой подавления жалкие "торчащие гвозди" ("Торчащий гвоздь забивают по шляпку" - японская пословица) пытаются сопротивляться ударам молотка, но только калечат себя ещё больше. И возникает вопрос: стоило ли платить за выживание такую цену?

Рецензия будет короткой: если вы ищете нечто безумное, если не боитесь физиологических подробностей и жестокости, если соскучились по странной, порой безбашенной японской прозе - прочтите этот роман. Меня давно ничего не удивляет в литературе, но эта книга удивила количеством табу. Расчёт автора оправдался - получилось вызвать острую реакцию читателя, показать, как общество требует от нас выполнения определенных ролей (в семье, на работе) и контролирует каждый шаг. Саяка Мурата ведёт повествование аккуратно: сюжет имеет циклическую структуру, название романа отсылает нас к землянам, которые в глазах главной героини кажутся странными, а в финале нас ждёт сцена в стиле жесткого артхаусного кино.

Я бы рекомендовала книгу осторожно, поскольку мне самой было тяжело читать о домашнем насилии (мать бьет дочь и психологически унижает), о сексуальном насилии (совращение девочки учителем). Также в романе есть упоминания об убийстве, инцесте и каннибализме. «Земляноиды» - безумная и яростная книга, хотя в последнее время все, что я вижу вокруг - это безумие и ярость.

Саяка Мурата рисует печальную картину современного (японского) общества, доводит действие до абсурда, показывает всю широту и глубину одиночества XXI века: в семье, на работе, в браке каждый играет роль, принимает правила игры и пытается выжить. Особенно писательницу волнует тема материнства, точнее, принуждения к материнству. Получился роман-триггер - жёсткий, отталкивающий, горький. Чтение незабываемое, но советовать сложно.

Хочется отдельно отметить работу переводчика книги Дмитрия Коваленина - в издании есть хорошая вступительная статью, полезные сноски. Я многое узнала о традициях Японии, в частности, о похоронах и погребении, о мифологии, о ритуалах, питании и быте.

Немного цитат напоследок:

«Здесь, на Земле, молодые женщины должны влюбляться и совокупляться, - а те из них, кто этого не делает, получают маркировку «одиноких зануд», которые «тратят свою жизнь впустую» и ещё «обязательно пожалеют об этом позже».

«Каждая из моих подруг мечтала о «настоящей любви» - и выбивалась из сил, чтобы оказаться ее достойной».