Jude the Obscure

Мы не любим делать по принуждению то, что охотно готовы сделать по доброй воле.

Ты похож на глухого, наблюдающего за людьми, которые слушают музыку. Ты говоришь: "Что они в этом видят? В этом ничего нет!". А на самом-то деле есть.

В цветах невесты есть печальное сходство с гирляндами, которыми в древности украшали жертвенных тельцов.

...он ходил, открыто улыбаясь своим тайным мыслям, словно то были живые люди, которые кивали ему при встрече; лицо его светилось той особенной восторженной улыбкой, какую случается видеть на лицах юношей, вдохновленных какой-нибудь великой идеей, будто чистая душа их озаряется изнутри неким магическим светильником и их восторженным взорам являются разверстые небеса.

Надо было встать и идти искать работу - работу для рук, единственно настоящий труд, по мнению тех, кто им занимается.

Как несносно, когда людей считают дурными только потому, что они хотят жить по-своему! Это верный способ и самого благоразумного толкнуть к безнравственности и безрассудству!

Невозможно просить, чтобы тебя избавили от искушения, когда ты трижды жаждешь этого искушения.

Говорят, с годами женщины начинают совершенно равнодушно относиться к тому, что вызывает у них отвращение в первые дни брака. Но ведь это все равно что сказать, будто ампутация ноги или руки не горе для человека, потому что со временем он преспокойно привыкает пользоваться деревянной ногой или рукой.

В женщине желание быть любимой часто заглушает голос совести и хотя ей претит мысль о том, что она жестоко поступает с мужчиной. она поощряет его любовь даже тогда, когда она нисколько его не любит.

То, что ночью представлялось совершенным и идеальным, при свете дня явилось во всей своей ущербной реальности.

The landlord of the lodging, who had heard that they were a queer couple, had doubted if they were married at all, especially as he had seen Arabella kiss Jude one evening when she had taken a little cordial; and he was about to give them notice to quit, till by chance overhearing her one night haranguing Jude in rattling terms, and ultimately flinging a shoe at his head, he recognized the note of genuine wedlock; and concluding that they must be respectable, said no more.

Somebody might have come along that way who would have asked him his trouble, and might have cheered him by saying that his notions were further advanced than those of his grammarian. But nobody did come, because nobody does.

— Как не затрагивает? Это затрагивает меня, ты дала клятву любить меня.

— Ах, вот оно что! Да, я не права. Я всегда не права! Но клясться в вечной любви так же грешно, как давать обет верности одной догме, и так же глупо, как обещать постоянно любить одну и ту же еду или питье!

Что касается меня и Сью, то наш век еще не созрел для нас, если взять нас в пору расцвета, когда наш разум был ясен, а любовь к правде не знала страха... Наши взгляды опередили эпоху лет на пятьдесят - и потому не принесли нам добра. Мы встретили противодействие, и это надломило Сью, а меня довело до безрассудства и погубило...

Все эти теологи, апологеты и их братья метафизики, деспотические государственные деятели и прочие меня больше не интересуют. Суровая действительность беспощадно развенчала их в моих глазах.

А может быть, ты просто обманываешь себя, как многие женщины в таких случаях, может быть, ты сама не веришь в то, что делаешь, а только притворяешься, упиваешься тонкими чувствами, которые дает наигранная религиозность?

«Многие сошли с ума из-за женщин и сделались рабами чрез них. Многие погибли и сбились с пути и согрешили через женщин… О мужи! Как-же не сильны женщины, когда так поступают они?»
2 Ездры, IV, 26. 27. 32.