И это чертовски трудно — бессильно смотреть на нашего спасителя и не иметь возможности ему помочь.

«Целься в Луну, даже если промахнёшься, всё равно окажешься среди звёзд».

— Неважно, какие люди нас окружают, — так, пришел черед мудрых цитаток двадцать первого века! — Важно, какие мы. Другого человека не изменишь, менять можно только себя и свое отношение.

Я посмотрел на дворянина новым взглядом.
Самостоятельно истязать себя можно только в двух случаях. Или ради великой цели, или если поехала крыша.

Будто гложет его что-то внутри. И заставляет бежать.
— Как он на прошлой неделе сказал? В современном мире, чтобы оставаться на месте, необходимо бежать?

Даже не знаю, как описать свалившееся на меня облегчение. Само собой открылось второе дыхание и я с новыми силами рванул навстречу выбегающим из ворот друзьям.
Всё-таки, когда тебя ждут — это что-то удивительное, правда. Чувствуешь в себе силы горы свернуть!

Из той тренировки я вынес два урока.
Первый — драться с девчонками: по умолчанию проигрыш.
Выиграешь — ну такое себе. Много чести девчонку одолеть. Проиграешь — ууу, девчонке слил! Неудачник навеки.
Второй — мне не понравилось тхэквондо.

— Мирон, — я встал с койки и положил руку на плечо здоровяку. — Служить достойному — не зазорно. Это тот же самый Путь Чести.

Молодец Дубровский! Не стал смешивать мягкое с теплым.

Мой учитель литературы говорил так: «Нет второго шанса произвести первое впечатление». И я собирался воспользоваться этим шансом сполна.

Ох, как сложно быть подростком...

В общем, это был тот самый момент, когда уже с утра понимаешь — день не задался.

Не зря говорят: хочешь замести следы преступления — пусти туда зевак.

— Если повезет Воин в одиночку может выиграть битву, но войну — никогда. Я должен руководить боем, а не биться в первых рядах.

А эта деятельность будет, скажем так, не очень законной.
Я на ходу прислушался к себе — мой Путь Чести и местные законы — насколько они коррелируют?
Может быть на моем становлении как личности сказались книги про Робин Гуда, но я не видел ничего страшного, чтобы взять деньги у плохишей и вложить их в дело.
Тут, главное, не увлечься…
Не хочу превращаться в убийцу убийц и грабителя воров.

— Уважили старика.
На мой взгляд, «старику» не было и двадцати пяти, но, как говорится, каждый прибедняется как хочет.

Вообще, меня сложно причислить к категории рискованных людей. Я люблю свою тушку, и стараюсь поддерживать её в целости и сохранности.
Но такой шанс упускать было нельзя.

С какой бы симпатией я не относился к Дубровскому, но позволить ему заруинить выпавший нам шанс не собирался.