Объект наблюдения. КГБ против Сахарова

Эта книга представляет собой документальную историю противостояния власти и Андрея Дмитриевича Сахарова, ставшего символом морального сопротивления тоталитарному режиму. На Сахарова была обрушена вся мощь советской государственной машины: аппарат ЦК КПСС, КГБ и целая армия партийных пропагандистов, но он выстоял и победил. В книге представлены докладные и информационные записки, справки КГБ, рабочие записи заседаний Политбюро и решения ЦК о правозащитной деятельности Сахарова. Многие документы п...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,8

10 оценок

5
90%
4
0%
3
10%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 145

Рецензии

Rosio
10 июня 2023
Последние двадцать лет жизни Андрея Дмитриевича Сахарова в непривычном ракурсе
«КГБ против Сахарова» - книга, которую можно назвать документальным репортажем о последних двадцати годах жизни советского ученого, общественного деятеля и правозащитника, лауреата Нобелевской премии мира. Данный труд был подготовлен в рамках национальных мероприятий, посвященных 100-летию со дня рождения академика А. Д. Сахарова и опубликован издательством «Corpus» в этом году.
Итак, двадцать лет жизни Сахарова в непривычном ракурсе – в документах и наблюдениях органов госбезопасности. Здесь можно проследить работу особой «кухни», где по рецептам КГБ готовились бумаги для высшего руководства. Эти справки, отчеты, докладные записки, решения ЦК показывают, как именно функционировал репрессивный механизм СССР, и, заодно, способствуют разрушению некоторых мифов. Например, о том, что в КГБ работали люди, хорошо знакомые с психологией, но как показала реакция на события и комментарии в докладных записках от руководства комитета, это знакомство было однобоким и ограниченным «разделом» по воздействию на человека в попытках его сломать, а вот мотивы они понять были не в состоянии, как и то, как воспринимают происходящее в западных странах. Или о всемогуществе КГБ, которое всё же не сумело подавить волю одного человека. Или о «романтике» работы агентов, которые были скованы идеологией, предписаниями и прочими «прелестями». Ещё вопрос, кто был более свободен – чекисты или диссиденты. Конечно в широком значении этого слова.
Эта книга представляет собой рассказ об истории диссидентского движения и 5-го Управления КГБ, созданного Андроповым, на фоне фрагмента биографии Андрея Дмитриевича. История бескомпромиссной борьбы, история гонителя и гонимого – главной руки репрессивной машины и знамени движения правозащитников. Андропов и Сахаров – десятилетнее противостояние, где первый почти победил, но, как говорится, почти не считается. Документы, являющиеся свидетелями преследования собраны в многотомники архивных дел, из которых часть была уничтожена при смене курса партии при Горбачеве и небольшая часть рассекречена и опубликована. Последние здесь и приводятся.
Начинается книга с большой вступительной статьи, где разбираются основные вехи создания 5-го отдела КГБ, его расширение, его деятельность и методы. А также о противоборстве Сахарова с системой, навязывающей обязательную для всех советских граждан идеологию и единомыслие. Андрей Дмитриевич был принципиальным человеком, который не боялся вступать в спор с руководством страны, поэтому быстро приобрёл репутацию неудобного для власти «объекта». Но это было только начало.
5-е управление КГБ было создано Андроповым в 1967 году для борьбы с «идеологическими диверсиями». Из шести отделов, ответственных «за контрразведывательные действия» в разных направлениях, к концу 1983-го детище разрослось уже до пятнадцати. В статье описано, как когда и для каких целей каждый из них создавался. При этом авторы отмечают, что в своих попытках установить тотальный контроль за поведением граждан чекисты периодически доходили до абсурда, например, в УКГБ по Свердловской области на полном серьёзе была создана система, в которой накапливались данные о «немотивированных вылетах в Москву и Ленинград в выходные и праздничные дни». Вот так решил в кои-то веки повидать столицу и в списки подозрительных лиц попал. К мифам о психологах как раз, не видеть мотив в желании повидать красоты Москвы или Питера… Ну, тут всё само за себя говорит. И было бы смешно, если не было бы так страшно. Но, конечно, главными объектами наблюдений были диссиденты, в число которых со временем вошел и Сахаров, получив от чекистов оперативный псевдоним «Аскет».
Но не только слежкой и арестами едины… Были в КГБ и теоретики, что разрабатывали особые репрессивные методы, которые потом применялись к особо трудным «объектам»на практике:
карательная психиатрия, которая использовалась при разработке не только диссидентов, но и высказывающих своё недовольство режимом граждан, а также к молодежи, ведущей независимый образ жизни, в основном неформалов;
психологически террор, который на языке чекистов назывался профилактикой, представляющий собой воспитательную беседу в кабинете – нечто среднее между внушением и запугиванием, этому методу подвергались лица, совершившие «политически вредные проступки, не содержащие преступного умысла»;
«массированное психологическое воздействие», целью которого было «создание невыносимых условий существования объекту», сей метод был разработан сделавшим неплохую карьеру Вячеславом Широниным, дослужившимся в итоге до генерал-майора.
Вы уже заметили, какие удивительные обороты и формулировки изобретались в языке чекистов? Впрочем, и сейчас можно много примеров такого «творчества» увидеть в речи официальных источников, очень популярна ныне приставка де-. Авторы данного сборника посчитали необходимым включить в книгу статью лингвиста, кандидата филологических наук Ирины Борисовны Левонтиной о языке документов КГБ. В этом исследовании автор статьи говорит о том, что за время существования комитета чекистами был выработан свой особый язык, в котором присутствовали слова, характерные только для профессионального сленга КГБ, например, «инспиратор». Важным свойством советской идеологии Левонтина называет то, что построена она на аксиомах, называемых «вечными ценностями», которые не только не объясняются и не обосновываются, но зачастую даже не могут быть отчетливо сформулированы. Очень интересны и её выводы о силе отдельных слов, постоянного использованных в языке КГБ. Слово «нецелесообразно» принадлежит к «лучшим образцам тоталитарного слога», приобретшее огромную многозначительность, вызывающее у человека ощущение, что он пытается пробить лбом стену. А ещё чудесные заменители вещам и поступкам, имеющим вполне конкретные названия, как «негласно добыты», к примеру. Очень любопытная статья, потому что используемый слог очень много говорит о тех, кто им выражается.
Перед тем, как перейти непосредственно к хронике событий и комментариям к отдельным документам, авторы включают ещё одну статью - «Судьба архива в Америке», рассказ Александра Грибанова о судьбе рассекреченных документов КГБ, полученных женой Сахарова Еленой Георгиевной Боннэр, когда она уже находилась в иммиграции, проживая в Бостоне, а также о попытках публикации книги с ними. Он, кстати, также отмечает «чудовищный язык», которым документы из архива Сахарова написаны: «С какой стороны к нему не подойти – информационной, эмоциональной, фактической – он производит удивительно гнусное впечатление».
Основная часть книги – сборник документов КГБ из дела Сахарова с комментариями составителей и фотографиями. По документам читатель может проследить противостояние КГБ и Сахарова буквально шаг за шагом, а заодно увидеть, как менялось отношение к академику, как применялись к нему и проваливались один за другим все методы воздействия. Материалы поделены на главы - временные отрезки, которые характеризуются определенным статусом «Аскета». Перед каждой главой дана краткая справка, рассказывающая о самых важных моментах этого периода из биографии Сахарова и истории диссидентского движения.
Начинается рассказ с переломного для ХХ века 1968 года, когда сразу несколько стран охватили студенческие волнения, имеющие общий вектор – протест против «правил игры», установленных власть имущими, и требование перехода к открытой политике.Митинги против партийного диктата и преследования инакомыслия прошли во многих странах соцлагеря, в том числе и в Москве на Пушкинской площади, но особо важное место для истории заняли события в Праге. Вторжение советских войск в Чехословакию похоронило и Пражскую весну, и надежды советской интеллигенции на перемены в собственной стране. Однако движение не распалось: в 1969 году была создана первая независимая ассоциация – Инициативная группа по защите прав человека в СССР. Тогда Сахарова больше интересовал паритет противоборствующих на мировой арене сторон – Запада и СССР. Но к концу 60-ых он пришел к выводу, что волнующие его вопросы не решить в закрытом, подчиненном диктату группы людей обществе. Так летом 1968 года появляется в самиздате, а потом и в иностранных СМИ знаменитая статья Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Верхи потрясло написание подобной статьи человеком, принадлежащим к самой привилегированной части элиты, одним из светил советской науки. В КГБ это объяснили «чуждым влиянием», но далее выступления академика и его обращения к руководству страны стали систематическими.
Так всё начиналось. Читая книгу, я наблюдала как менялся статус Сахарова в документах КГБ, а значит и среди партийной номенклатуры. Пошли докладные записки, наблюдения, затем слежка, прослушка… Из человека, находящегося под «чуждым влиянием», он превратился в объект «Аскет», совершающий «политически вредную деятельность», а затем и вовсе «перешёл в лагерь противника». Вспоминаются на страницах книги и самые громкие дела, которые освещались даже в СМИ: отдельные процессы над диссидентами, «самолетное дело», высылка «особо опасных» лиц за границу и лишение их гражданства, антисахаровская кампания в советской прессе, реакция интеллигенции и мировой общественности на вторжение в Афганистан… К концу правления Брежнева деятельность диссидентов и независимых организаций была обезврежена, Солженицына, вместе с Сахаровым называемого властью «двухголовой гидрой», выслали из страны, Андропов готовил почву для своего восхождения на советский «престол», но одна проблема оставалась – советский лауреат нобелевской премии мира, академик Андрей Дмитриевич Сахаров. Была высылка в Горький, за ней последовало давление на семью через родных Елены Боннэр, голодовки и принудительное кормление…
К концу 1984 года открытое проявление инакомыслия сошло на нет, упал интерес к борьбе советской власти и диссидентов за рубежом, сменивший Картера Рейган перешел к открытому военно-политическому противостоянию и всё пошло по негативному сценарию, но Андропов умирает, за ним и Черненко, и к власти приходит Михаил Горбачев… Сахарова вернули в Москву в конце 1986 года, однако антиконституционный указ о его ссылке не был отменен, а лишь «прекратил своё действие», слежка за Боннэр и Сахаровым продолжалась. Но это не помешало активной общественной деятельности Сахарова. Жаль, что ему было отведено так мало времени, он ушёл из жизни в 1989 году. Кто знает, как сложилась бы наша история, проживи Андрей Дмитриевич подольше.
Для кого эта книга? Для тех, кого интересует история, которая, как известно, повторяется. История не выдуманная, а реальная, так как здесь можно самому ознакомиться с документами и сделать собственные выводы. Да, это лишь небольшая глава истории, показывающая узкий пласт – работу спецслужб и судьбу одного человека, но по этим данным вполне можно составить картину того, как на самом деле обстояли дела с правами человека в СССР, за которые и боролся Сахаров. Подробности отдельных дел, статьи, по которым преследовались инакомыслящие, попрание Конституции и полная безнаказанность и безграничная власть советской номенклатуры с отсутствием всякой ответственности за свои действия – таково наше прошлое. Каково же будет будущее? А оно творится сейчас.
Читать далее
42 понравилось
16
280
Mistero90
15 июня 2023
Про героя своего времени
Спасибо Вам за Вашу подробную рецензию.
Вы написали ее буквально через пару дней, как я закончил читать книгу.
Переполненный эмоциями, хотел написать что-то подобное, но не мог собраться и тут Вы.

Скажу честно, это была одна из самых сложных книг.
620 страниц документального текста, даже не смотря на то, что объем книги увеличен фотографиями, оформлением документов, все-равно «КГБ против Сахарова» - это огромный труд в изучении.

Это, извините, нихрена не развлекательное чтиво.

Каждые 50 страниц давались тяжело, я реально уставал читать, осиливая максимум по 2 главы.

Парадокс в том, что такой формат создал у меня ощущение вот этой вот мышиной возни, которая была вокруг Сахарова. Постоянные письма, слежка, работа против него - это невозможно представить, как можно жить в таких условиях.

Я не представлял себе, что человек может обладать таким сильных характером, чтоб выдержать постоянное присутствие целой службы вокруг себя, ведя при этом общественную, семейную и научную жизнь.
Я отдаю себе отчет, что, скорее всего, я бы сдался, видя, как друзей, знакомых, так же мыслящих людей отвозят в психбольницу или ссылают в лагеря.

Хорошо и легко об этом рассуждать сейчас, когда есть независимые СМИ, оппозиция… вернее, были. Ну вы поняли. Только тогда вообще не было ни VPN, ни Телеграмма.

20 лет жизни, борьбы за что? За то, чтоб советский народ жил хорошо, за то, чтоб не было ядерной гонки и риска человеческого уничтожение, за права и свободу. Вы представьте только эту жизнь, когда имея абсолютно здравые цели жить с ярлыком (зачеркнуто) иногент (зачеркнуто) диссидент и находиться под давлением политической машины.

Я из 90-х. Что я знал о Сахарове? То, что этот человек создал водородную бомбу - это раз; то, что этот человек получил Нобелевскую премию - это два.
Для меня книга открыла АД Сахарова как человека, который должен быть героем своего времени.

Эта книга - набор документов и комментариев. Фотографии АД Сахарова, когда он еще молодой, полон сил и убеждение, до момента, когда он уже зашел в политическую жизнь страны, уже с морщинами, но все-равно полон сил и убеждений. Да, его фокус частично сместился на семью, на жену. Но он пытался сделать права человека - основополагающим государственного строя.

В последней главе у меня потекла слеза, все же 2 месяца я жил 20 лет жизни этого человека. Было очень сложно осознать, пройдя эти 20 лет рядом с АД Сахаровым, что страна, да какой там страна, мир, человечество, лишились такого человека.

Читать далее
8 понравилось
1
92
Sharleman
13 мая 2024
Эта книга об академике А.Д. Сахарове, но одновременно это книга и о нашем нынешнем времени, а также современном и состоянии общества и власти.
Это фундаментальное научное издание. Оно представляет собой публикацию 182 документов из гарвардского архива Сахарова (их текст приведен полностью). Эти документы были получены супругой А.Д. Сахарова Е.Г. Боннэр в 1990-х годах из российских архивов (архива ФСБ, РГАНИ, Архива Президента РФ), когда это было еще возможно, хотя, судя по опубликованным в книге воспоминаниям, и тогда это представляло собой серьезные трудности. Нужно было поручение Президента Ельцина Б.Н., но и с поручением документы выдавали очень неохотно, долго и в мизерном количестве.
Я вообще не очень люблю читать сборники документов из-за их тяжеловесности и неясности много из того, что в них приводится. Но этот сборник действительно отличается высочайшим качеством подготовки и очень удобной структурой расположения материала.
Документы расположены и сгруппированы по главам в хронологическом порядке. На главы документы разбиты по периодам жизни А.Д. Сахарова с 1968 года по 1989 год. Большинство документов представляют собой письма, записки, обращения КГБ СССР в ЦК КПСС по поводу академика А.Д. Сахарова, где описываются результаты слежки за ним, его жизнь, дается оценка его действиям, запрашивается разрешение на какие-то акции в отношении него, предлагаются рекомендации того, какие меры необходимо принять в той или иной ситуации, связанной с А.Д. Сахаровым. Как признают авторы, документы носят преимущественно односторонний характер, то есть они в основном исходят из КГБ СССР. Документы, которые направлялись в КГБ СССР из ЦК КПСС, получить не удалось. Хотя среди опубликованных документов не у всех авторство принадлежит КГБ СССР. Там имеются и документы ЦК КПССС, например протоколы (рабочие записи) заседаний политбюро.
Каждый документ снабжен подробным научным комментарием, где даются пояснения относительно описываемых в нем событий и процессов, упомянутых людей, содержатся ссылки на какие-то источники, Иногда приводятся цитаты из интервью или воспоминаний людей, касающиеся приводимых в документе сведений и упомянутых событий (как бы взгляд с другой стороны). Отмечу также, что каждая глава сборника открывается вводной статьей с пояснениями о соответствующем периоде в жизни Сахарова А.Д. и ситуации в СССР. Все это очень сильно облегчает понимание содержания документов и без комментария читать их было бы очень тяжело, поэтому издателям надо выразить огромную благодарность.
В конце сборника расположен именной указатель, где в алфавитном порядке приведены данные всех людей, упомянутых в документах, дана короткая биографическая справка и указаны страницы книги, где этот человек упоминается.
Структура расположения документов в книге такая. На развороте, обычно на левой странице публикуется документ (белым шрифтом на черном поле), а на правой странице комментарий к нему (черным шрифтом на белом поле). Это тоже очень удобно, поскольку не надо лезть в конец книги, где обычно располагаются примечания. Читаешь документ, потом читаешь находящийся тут же комментарий. Все документы пронумерованы от 1 до 182.
Помимо этого в начале сборника на 60 страницах размещено несколько вводных статей. Первая статья – введение от составителей. Потом идет большая статья, рассказывающая историю 5 управления КГБ, которое занималось слежкой за А.Д. Сахаровым и вообще всеми диссидентами. Там описана структура управления и процесс ее изменения, названы его руководители. В статье много места уделено двум председателям КГБ СССР времен перестройки – Чебрикову В.М. и Крючкову В.А. (ему особенно), который закончил свой «профессиональный» путь членом ГКЧП. Интересно, что Чебриков к Крючкову относился очень негативно, считал выбор Крючкова на должность председателя КГБ плохим и ошибочным.
Третья статья рассказывает о языке документов КГБ по делу А.Д. Сахарова и называется «Инспиратор враждебных проявлений». Она очень интересная. Авторка описывает закономерности советского бюрократического языка и анализирует слова и выражения, им используемые. Например, разбираются такие «бюрократизмы» как «репрессировались» (то есть вроде как не кто-то человека репрессировал, а он сам или некая непреодолимая сила, при этом органы госбезопасности не упоминаются и из дискурса выводятся) и «профилактировался» (то же самое, вроде как он сам что-то над собой делал или некий неведомый процесс вне воли КГБ его окутал). Авторка статьи делает общий вывод, что приводимые в сборнике документы написаны довольно странным языком, который она характеризует как суконно-разухабистый и погромно-отеческий, а так же как совершенно обывательский по уровню анализа. Далее авторка оговаривается, что в общем-то и анализа никакого нет, а вместо него – ругань.
Но статья все-таки отдает некоторой заумностью: «Брежневское» же нецелесообразно … сродни скорее рассуждениям о целесообразности мироздания. Вернее, оно как бы плавает в семантическом пространстве между двумя полюсами - апелляцией к человеческому целеполаганию или к абсолюту. Здесь проявляется важное свойство советской идеологии: она строится на аксиомах, которые, подобно так называемым вечным ценностям, не только не обосновываются, но часто не могут даже быть отчетливо сформулированы. Но, в отличие от последних, не обладают непосредственной очевидностью. Это оказывает на человека интеллектуально-паралитическое действие, так как он оказывается в положении зрителя из сказки о голом короле. Такой принцип очень отчетливо проявляется в «лозунговом универсуме», или «лозунговом субдискурсе тоталитарного дискурса». Этот универсум состоит из системы клише типа «Да здравствует коммунизм — светлое будущее человечества!» (стр. 46).
И четвертая статья рассказывает о судьбе Сахаровского архива в США, где и находится большинство приводимых в сборнике документов.
Книга не является ни легким, ни развлекательным чтением. Несмотря на комментарии, она требует все-таки определенной подготовки и знаний о последнем периоде существования советского режима, советских органах госбезопасности и диссидентском движении, иначе вы мало что поймете.
Не могу сказать, что я узнал много нового после прочтения сборника, но это объясняется тем, что я жил во времена перестройки и всегда интересовался общественно-политическими событиями. Я достаточно много читал и о Сахарове А.Д., еще со времен, когда он был жив. Однако и тут скажу, что ряд полученных сведений были для меня новыми.
После прочтения сборника вы узнаете, что академик Сахаров с 1968 года по день своей смерти в 1989 году находился под постоянным колпаком КГБ, вся его жизнь в этот период была под контролем органов госбезопасности. В его окружение внедрялись сексоты (стукачи), его телефоны прослушивались (во время ссылки в Горькой (Нижний Новгород) его и вовсе лишили телефона, а звонить из переговорных пунктов и других общедоступных мест ему всячески препятствовали), прослушивались и квартиры, где он жил. Он подвергался слежке (наружному наблюдению), вероятно, в первое время она не была постоянной, но позднее стала такой видимо еще до выселения в Горький. Совершенно точно в Горьком Сахаров находился под наблюдением КГБ круглосуточно и постоянно. Эта картина жизни академика А.Д. Сахарова обрисовывается не общими фразами, а множеством конкретных мелких деталей, в отдельности не то, чтобы значительных, но в своей системе оставляющих гнетущее впечатление. Жизнь А.Д. Сахарова предстает на основе показа большего числа бытовых ситуаций, поэтому практически каждый человек может поставить себя на его место и представить что будет.
Целью советского режима было как можно плотнее изолировать А.Д. Сахарова, лишив его возможности контактов как с внешним миром (представителями других государств), так и с советскими диссидентами. Международный авторитет Сахарова был настолько высок, что каждое его слово вызывало отклик в мире. Это сильно подрывало позиции советского режима, особенно среди его симпатизантов в других государствах, поскольку даже многие представители левых движений в европейских и не только европейских государствах к Сахарову относились с уважением.
Советский режим не мог выпустить А.Д. Сахарова из СССР или принудить к эмиграции, поскольку Сахаров был гениальным ученым в области ядерной физики и главный страх советских лидеров заключался в том, что он станет работать на противостоящую им сторону. Посадить в тюрьму Сахарова советский режим тоже не мог по указанным причинам имиджевого характера. Поэтому и был избран вариант такой полутюрьмы.
В сборнике приводится сообщение КГБ СССР в ЦК КПСС от 29 декабря 1975 года (документ № 093) с длинными и пространными рассуждениями его председателя Андропова, который попытался сформулировать и обосновать свое понимание смысла и задач репрессий против инакомыслящих. Поводом для этого стали критические высказывания руководителей компартий Франции и Италии о советской демократии, правах и свободах граждан, преследовании инакомыслящих. Андропов рассуждает:
«Проблема, возникающая в связи с высказываниями некоторых руководителей компартий Франции и Италии, кроме идейно-теоретического аспекта, имеет также и практическую сторону, связанную с обеспечением безопасности Советского государства.
В данном случае друзья явно уступают перед пропагандистским давлением противника. Выдвигаемый «Юманите» тезис о предоставлении в условиях социализма свободы действий тем, кто «утверждает свое несогласие с системой, выработанной большинством», объективно способствует противникам социализма в попытках создать в Советском Союзе и других социалистических странах легальную оппозицию, подорвать руководящую роль коммунистических и рабочих партий.
Спецслужбы и идеологические центры империализма прилагают усилия к тому, чтобы опорочить советские законы, представить их устаревшими, догматичными и не соответствующими духу международных документов, в частности «Декларации прав человека». За эти утверждения цепляются антиобщественные элементы внутри нашей страны. С ними, к сожалению, перекликаются появившиеся в коммунистической печати Франции и Италии известные высказывания относительно демократических свобод при социализме. Тут игнорируются реальные условия классовой борьбы в современный период, недооценивается подрывная деятельность мирового империализма и его агентуры» (стр. 352).
За этими мутными софизмами Андропова кроется мысль, что каждый советский гражданин, имеющий свое мнение, которое отличается от официально заявленной позиции советской власти, объективно способствует противникам социализма и подрывает руководящую роль коммунистической партии.
Помимо жизни академика А.Д. Сахарова после прочтения книги вы узнаете очень много о советских органах госбезопасности (КГБ СССР), методах и средствах их работы, принципах (точнее их отсутствии, если конечно не принимать за принцип произвол и вседозволенность ради укрепления советского режима), представлениях, отношении к советским гражданам, игнорировании собственных советских правил и законов.
И надо сказать, что нынешние органы госбезопасности – это та же самая советская госбезопасность, прошедшая период в сорок лет. Ничего существенно не изменилось, кроме появления новых технологий и развития технических средств. И еще партийно-советское руководство хотя и не слишком усердно, но все-таки ограничивало самовластие органов госбезопасности, помня сталинские репрессии. О современности я такого сказать не могу.
Находящиеся в сборнике документы дают наглядное представление о том, чем занималось 5 управление КГБ СССР, а именно слежкой, доносами, провокациями. Огромное количество людей занимались абсолютно бесполезной и ненужной деятельностью, если оценивать ее на предмет соответствия интересам даже того общества, которая к тому же не привела к результатам, которые стремился достичь советский режим, ведь по сути советская власть и ее органы госбезопасности оказались бессильны и беспомощны перед одним человеком.
Только на одного А.Д. Сахарова тратились огромные ресурсы. Видимо, ежедневно по А.Д. Сахарову работало как минимум несколько десятков человек из органов госбезопасности, которые прослушивали телефоны и квартиры, писали отчеты и докладные записки, инструктировали сексотов, занимались наружным наблюдением и т.д. И это на протяжение почти двух десятилетий. В период почти семилетнего нахождения Сахарова в Горьком контроль за ним был самым плотным и там количество работающих по нему возрастало. И каков итог всего это? Вся советская система приказала долго жить.
ДОР (дело оперативной разработки) по А.Д. Сахарову на момент его прекращения в июне 1988 года содержало 200 (двести) томов. Его не то, чтобы полностью прекратили, его приобщили к ДОР в отношении Е.Г. Боннэр (она по бумагам госбезопасности имела кодовое имя «Лиса»). ДОР в отношении Боннэр Е.Г. прекратили в августе 1989 года, когда оно насчитывало уже 577 (пятьсот семьдесят семь) томов. Этот объем должен был занимать что-то вроде трех книжных шкафов высотой два метра и шириной в один метр, каждый в семь полок, то есть три метра шкафа до потолка. Это еще без приложений в виде аудио и видео записей. И это только один А.Д. Сахаров с Е.Г. Боннэр. Председатель КГБ СССР Крючков, вероятно, предчувствуя крушение советской системы начал заметать следы еще в 1989 году, когда началось массовое уничтожение дел оперативного учета. Дело на А.Д. Сахарова и Е.Н. Боннэр было уничтожено в сентябре 1989 года.
Теперь для подтверждения сказанного о работе советских органов госбезопасности я приведу здесь цитаты из нескольких документов, помещенных в сборник.
КГБ сообщает в ЦК КПСС 9 февраля 1977 года (документ № 105), что А.Д. Сахаров получил телеграмму от президента США Д. Картера, которую ему вручили в посольстве США. Далее КГБ указывает, что это обстоятельство будет учтено в процессе проведения мероприятий по пресечению враждебной деятельности А.Д. Сахарова (Стр. 388). Прислал Президент США телеграмму и КГБ уже на ушах. Непонятно ни в чем проблема, ни как КГБ собрался это учитывать.
11 января 1975 года КГБ направил в ЦК КПСС докладную записку (документ № 073), в которой указал, что А.Д. Сахаров, а также дочь и зять Е.Г. Боннэр продолжают поддерживать контакты и приниматься в посольстве США несмотря на устное заявление МИД СССР о нежелательности таких контактов. В связи с этим КГБ предлагает еще раз обратить внимание представителя посольства США на неуместность контактов посольства с А.Д. Сахаровым (Стр. 284). Вот такая была у СССР международная проблема, серьезность которой потребовала двух заявлений МИДа.
Особое внимание надо обратить на методы КГБ СССР и его отношение к собственным советским законам. КГБ СССР трижды похищал рукопись собственноручно написанных Сахаровым воспоминаний. Их выкрали из квартиры, проникнув туда тайно, из коридора поликлиники во время посещения врача, а третий раз каким-то образом «отключив» А.Д. Сахарова, вероятно, при помощи какого-то химического средства пока он сидел в автомашине, после чего разбив окно, похитили сумку с сидения. Последний случай представляет собой совсем уже какой-то бандитизм, во всяком случае, это нападение с насилием. На бюрократическом языке в своем сообщении «О новых фактах враждебной деятельности Сахарова А.Д. и Боннэр Е.Г.» от 1 ноября 1982 года (документ № 142) КГБ именовало эти акции так: «в ходе проведенных оперативных мероприятий негласно добыты собственноручно написанные Сахаровым «Листы воспоминаний» (автобиография) и дневник» (Стр. 487). Причем это представлялось как огромный успех в работе, хотя, по сути, это хищение имущества (интеллектуальной собственности), совершенное должностными лицами при превышении своих полномочий.
С воспоминаниями А.Д. Сахарова вообще история интересная. Похоже, что советское руководство жаждало прочитать их до появления в печати, скажем так, получить спойлер. КГБ и Прокуратура СССР внесли записку в ЦК КПСС с предложением провести по месту жительства Сахарова А.Д. обыск, в ходе которого изъять подготавливаемую им рукопись воспоминаний (документ № 116). Политбюро 4 ноября 1978 года принимает решение согласиться с этим предложением (Стр. 414-415). Каково? Оказывается, вот кто санкции на обыск дает, причем когда никакого уголовного дела и в помине нет. Просто захотели похитить рукопись (по-другому это и назвать нельзя) и прикрылись согласием политбюро ЦК КПСС (которая, кстати, считалась не государственной структурой, а политической партией). Как бы там ни было, по советским законам обыски могли проводиться только по возбужденным уголовным делам в ходе их расследования. И санкции на их производство давало не политбюро, а прокурор. Никакого обыска, естественно, не проводилось. Обыском стыдливо названо тайное хищение рукописи из квартиры А.Д. Сахарова.
КГБ СССР и высшее партийно-советское руководство применительно к А.Д. Сахарову действовали не просто незаконно, они действовали внезаконного, поскольку вообще отменили и право, и закон. Наиболее явно это видно с высылкой А.Д. Сахарова в Горький (Нижний Новгород). Тут дело в том, что советские законы вообще не предусматривали возможность такой принудительной меры, которая была применена к А.Д. Сахарову. Ссылка и высылка предусматривались советским законодательством в качестве уголовного наказания и наказания за совершение административного правонарушения, но Сахаров ни к уголовной, ни к административной ответственности не привлекался. Собственно формально юридически ему не назначалось такая мера как ссылка. В Указе ПВС СССР сказано, что он выселяется в административном порядке из города Москве. Он даже не высылается, а выселяется, то есть это и не высылка как меры наказания.
В сборнике приводится письмо (документ № 120), к которому прилагается проект, ставший Указом ПВС СССР «О выселении Сахарова А.Д. в административном порядке из города Москвы». Вот как выглядит его текст:
«Учитывая представление Генерального прокурора СССР и Комитета государственной безопасности СССР о совершении Сахаровым действий, подпадающих под признаки преступлений, предусмотренных пунктом «а» статьи 64 и частью I статьи 70 Уголовного кодекса РСФСР, и о возможности возбуждения в отношении Сахарова уголовного дела, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
В целях предупреждения враждебной деятельности Сахарова, его преступных контактов с гражданами капиталистических государств и возможного в этой связи нанесения ущерба интересам Советского государства признать необходимым ограничиться в настоящее время выселением Сахарова Андрея Дмитриевича в административном порядке из города Москвы в один из районов страны, закрытый для посещения иностранцами.
Установить Сахарову А.Д. режим проживания, исключающий его связи с иностранцами и антиобщественными элементами, а также выезды в другие районы страны без особого на то разрешения соответствующего органа Министерства внутренних дел СССР. Контроль за соблюдением Сахаровым А.Д. установленного режима проживания возложить на Комитет государственной безопасности СССР и Министерство внутренних дел СССР» (стр. 428-430).

Следует обратить внимание на преамбулу. В ней нет ссылок на какие-то законодательные акты, во исполнение которых принимается данный указ. Но в преамбуле отмечается, что прокуратура и КГБ считают, что в действиях Сахарова А.Д. усматриваются признаки таких преступлений как измена Родине и антисоветская агитация и пропаганда, однако Сахаров А.Д. не был осужден за эти преступления, ему не предъявлялось обвинение и не было даже возбуждено уголовное дело, о чем прямо в преамбуле и говорится. Собственно текст указа сам говорит, что он является чистым произволом. Советской власти не нравится деятельность Сахарова А.Д. и его взгляды и она просто по своему усмотрению предписывает выселить его из Москвы. Для очевидности дистиллированного беззакония, которым является этот указ, можно смоделировать, что советская власть могла бы на тех же основаниях и по тем же причинам предписать убить Сахарова А.Д., указав об этом в первом пункте. В правовом отношении это были бы равные по своим юридическим характеристикам предписания.
Предписания, содержащиеся во втором пункте, указывают на то, что предпринятая в отношении Сахарова А.Д. мера напоминает ссылку, поскольку ему запрещено выезжать куда-либо. Но это больше чем ссылка, так как при назначении ссылки не устанавливался запрет на встречи с какими-либо людьми, а здесь Сахарову А.Д. запрещается встречаться чуть ли ни с кем-либо вообще (под понятие антиобщественные элементы можно подвести любого).
До принятия указа 26 декабря 1979 года КГБ СССР (Андропов) и Прокуратура СССР (Руденко) направили в ЦК КПСС докладную записку (документ № 118), в которой длинно описывается враждебная деятельность Сахарова А.Д. и делается вывод о том, что она носит уголовно наказуемый характер, а его действия полностью подпадают под признаки таких преступлений, как измена Родине и антисоветская агитация и пропаганда. И дальше: «Однако привлечение Сахарова к судебной ответственности может повлечь серьезные политические издержки. Для предварительного расследования дела и рассмотрения его в суде потребуется минимум 2-3 месяца. В течение этого времени Запад, несомненно, организует шумные антисоветские кампании, которые будет трудно нейтрализовать, поскольку уголовно-процессуальное законодательство запрещает использовать до окончания судебного разбирательства материалы уголовных дел в пропагандистских целях. В связи с этим представляется целесообразным применить в отношении Сахарова административные меры, которые позволили бы пресечь его контакты с иностранцами и серьезно затруднить проведение враждебной деятельности».
Затем предлагается перечень мероприятий, среди которых: «принять Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым в порядке исключения в качестве превентивной меры административно выселить его из г. Москвы в один из районов страны, закрытый для посещения иностранцами» (Стр. 424).
Ну, рассуждения о том, что Сахаров А.Д. совершил измену Родине, но привлекать его к судебной ответственности не нужно, сами о себе говорят очень многое, в частности то, насколько обоснованы обвинения, и комментирование их лишено смысла. А вот относительно административного выселения используемый в документе оборот «в порядке исключения» прямо указывает на беззаконие этой меры (авторы признают, что это не по закону, но в порядке исключения можно). И особенно интересно указание на то, что выселение применяется «в качестве превентивной меры». Если Сахаров А.Д. действительно совершил измену Родине, о какой превентивной мере можно говорить?
Блуждание КГБ в коридорах бюрократической логики видно во многих опубликованных в книге документах. 12 октября 1985 года КГБ направило уже Горбачеву письмо (документ № 166) относительно выезда Боннэр Е.Г. за рубеж, к которому приложило ее заявление с обязательством «во время пребывания за рубежом не встречаться с представителями прессы, радио и телевидения и не давать никаких интервью и не участвовать в каких-либо пресс-конференциях» (Стр. 552-553). Интересно, в каких советских законах предусматривалась возможность такого ограничения прав советского гражданина, да еще и через личное обязательство. Любопытно, что в письме КГБ указывает, что заявление Боннэр не вызывает к себе доверия. Тогда зачем это обязательств отбирали, тем более, что оно вообще не то, что не предусмотрено советскими законами, оно им противоречит? А дальше еще интересней. Несмотря на то, что обязательство доверия не вызывает, КГБ считает, что разрешение на выезд надо дать. Так что для несведущего в аппаратных интригах КГБ человекам это просто взрыв мозга какой-то.
Чтение документов, опубликованных в книге, очень часто вызывало у меня мысли о параллелях с сегодняшним днем. Ситуации как будто зеркальные.
Документ № 85 является проектом постановления политбюро ЦК КПСС «О мерах по компрометации решения Нобелевского комитета о присуждении премии мира Сахарову А.Д» (постановлении было принято в таком же виде 15 октября 1975 года). Вот его содержание:
«1. Поручить отделам науки и учебных заведений, пропаганды ЦК КПСС совместно с Президиумом Академии наук СССР подготовить от имени Президиума Академии наук СССР и видных советских ученых открытое письмо, осуждающее акцию Нобелевского комитета, присудившего премию мира лицу, вставшему на путь антиконстуционной, антиобщественной деятельности. Указанное письмо за подписями членов Президиума Академии наук СССР и видных советских ученых опубликовать в газете «Известия».
Редакции газеты «Труд» опубликовать фельетон, в котором показать, что присуждение Сахарову Нобелевской премии мира в размере 122 тысяч долларов служит подачкой реакционных кругов Запада за постоянно поставляемую им клевету на советский общественный и государственный строй.
По линии АПН продвинуть на Запад материалы, раскрывающие тезис о том, что присуждение премии мира человеку, выступающему против разрядки международной напряженности и оценивающему с крайне реакционных позиций события в Чили, Вьетнаме, Камбодже, на Ближнем Востоке, противоречит политике Советского государства и прогрессивных сил мира, направленной на разрядку международной напряженности и разоружение.
По каналам Комитета государственной безопасности продвинуть на Запад статьи, в которых показать абсурдность решения Нобелевского комитета, присудившего премию мира одному из изобретателей оружия массового поражения.
При возбуждении ходатайства о выезде Сахарова за границу для получения знаков Нобелевского лауреата и денежной премии отказать ему в этом как лицу, обладающему особо важными государственными и военными секретами, а в случае возникновения других вариантов указанной процедуры - решать вопрос в зависимости от конкретной ситуации» (Стр. 320-321).

Меня, прежде всего, впечатлила искренность и откровенность названия. Потом, из этого постановления хорошо видно насколько все советские общественные организации являются общественными, насколько «видные советские ученые» могут поступать свободно, насколько в СССР существует свобода слова и насколько советские СМИ свободны. И наконец, сейчас в моде рассуждения о ведении информационных войн, но на поверку оказывается, что советский режим также вел такие войны и применял ровно те же методы, что и нынешняя власть, причем задолго до нее.
Особенно хорошо выглядит пункт 4, говорящей о полной беспринципности советского руководства, которое награждало Сахарова ровно за изобретение оружия массового поражения, а его пропаганда орала на всех углах, что СССР за мир во всем мире. Это такое выворачивание наизнанку по правилу «все средства хороши». Тут особую пикантность представляет то, что в отличии пункта 3, его должно было выполнять КГБ, то есть через своих платных агентов среди западных журналистов и общественности. Иными славами, то, что указано в пункте 3, советская власть продвигала от своего имени, а указанное в пункте 4 должна была продвигать прогрессивная западная общественность, то есть агенты КГБ, но само советское правительство как бы к этому было непричастно. Нынешняя власть пользуется совершенно такими же методами для компрометации чего-то или кого-то, пытаясь расколоть европейское общественное мнение по том или иному вопросу.
Очень интересный документ представлен под № 121. 18 января 1980 года КГБ сообщает об интервью, которое Сахаров А.Д. дал корреспонденту Эй-Би-Си по поводу вторжения СССР в Афганистан и приводит текст:
«Корреспондент: Что вы думаете об отмене проведения Олимпийских игр в Москве, о бойкоте? Это будут полезные меры?
Сахаров: Я думаю, что сейчас, когда СССР ведет военные действия в Афганистане, ответ на этот вопрос однозначен: проведение Олимпийских игр в воюющей стране противоречит Олимпийской хартии. Это очевидно. Или Олимпийский комитет должен не заметить голосования в Совете Безопасности, резолюцию Генеральной Ассамблеи, закрыть на них глаза, или сделать соответствующие выводы и, несмотря на возникшие финансовые затруднения, отменить проведение Олимпийских игр в Москве, или перенести их в другое место. Я знаю, что многие (в первую очередь спортсмены) с нетерпением ждут игр. Но они должны винить тех, кто нарушил принципы международного права. …
Корреспондент: Конечно, очень трудно сказать, что должны были сделать западные и другие страны, чтобы показать советским властям то, что они недовольны, что они против акций Советского Союза, но, с вашей точки зрения, что могут сделать западные страны?
Сахаров: Я думаю, что в первую очередь западным странам нужно единство. Единство не только в оценке, которое с достаточной убедительностью проявилось в Совете Безопасности, на Генеральной Ассамблее, но и в действиях. События в Афганистане - большая беда, большая опасность. Единственно возможный выход из этого - немедленный вывод советских войск из Афганистана, быть может, с заменой их войсками ООН. Я считаю оправданными политические и экономические меры со стороны западных и неприсоединившихся стран, которые имеют целью привести СССР к изменению позиции, в том числе свертывание торговых и научно-технических отношений, отмену Олимпиады в Москве.
Корреспондент: Вы считаете это правильным?
Сахаров: Да, я считаю, что эти меры оправданны, и я надеюсь, что они, будучи дополнены другими мерами, которые со временем будут разработаны, заставят СССР изменить свою позицию. … Я … решительно осуждаю военные действия в Афганистане. В действительности СССР так же, как и другие страны, заинтересован в стабилизации положения. Людям нужен мир. Я надеюсь на победу здравого смысла» (стр. 434).
Параллели с сегодняшним днем не просто напрашиваются, а криком кричат. Сахаров А.Д. выступает в поддержку санкций западных стран в отношении СССР за вторжение советских войск в Афганистан и требует немедленного вывода советских войск.
Кстати Сахаров и Боннэр в 1977 году привлекались к административной ответственности, видимо, за мелкое хулиганство (хулиганские выкрики) и были оштрафованы соответственно на 50 и 40 рублей. Их, а также других собравшихся, не пустили в Люблинский народный суд, где судили диссидента Ю.Ф. Орлова (стр. 407). Веет чем-то знакомым.
Вообще, как мне показалось, составители сборника и авторы комментария очень хорошо осознают, что деятельность академика А.Д. Сахарова и репрессивные действия советской власти и госбезопасности в отношении него, порождают большое число параллелей с сегодняшним днем.
В комментарии к документу № 119 (выписка из рабочей записки заседания политбюро от 3 января 1980 года с обсуждением решения о выселении Сахарова из Москвы) указывается, что прежде в 1973 и 1975 году аналогичные меры предлагались, но были отвергнуты, а тут мнение политбюро изменилось и предлагается такое объяснение: «мировое общественное мнение не рассматривается больше как значимый фактор и препятствие для расправы с Сахаровым и другими диссидентами. Не станет никто в мире особо удивляться и возмущаться тому, что режим осуществляющий варварскую агрессию в соседней стране, расправляется с собственной оппозицией тоже не вполне цивилизованным образом» (стр. 427). Если что, речь идет об агрессии в Афганистан, но что-то неуловимое в словах о варварской агрессии в соседней стране и расправе под этим прикрытием с собственной оппозицией намекает на сегодняшний день.
Для меня явилось некоторым открытием, что КГБ СССР продолжал слежку за А.Д. Сахаровым уже после того, как он вернулся из ссылки. Так, в книге приводится сообщение 16 ноября 1988 года «О провокационных выступлениях отдельных участников конференции Всесоюзного добровольного историко-просветительского общества» (документ № 175), где излагается содержание выступлений на этой конференции ее участников (в том числе академика Сахарова А.Д.) (Стр. 592-599).
Более того, КГБ продолжал слежку за Сахаровым А.Д. и другими оппозиционными деятелями даже после выборов народных депутатов СССР (Сахаров был избран народным депутатом) и после того, как прошел первый Съезд НД СССР, то есть когда Перестройка была в самом разгаре, а Крючков и другие руководители КГБ провозглашали, что госбезопасность не занимается слежкой за собственными гражданами и не собирает на них досье. При этом проведение оперативных мероприятий в отношении народных депутатов запрещалось внутренними правилами КГБ. О слежке прямо свидетельствуют сообщение «О влиянии Сахарова А.Д. на забастовочное движение в Воркуте» от 14 ноября 1989 года (документ № 177), сообщение «О призыве группы народных депутатов СССР к проведению всеобщей политической предупредительной забастовки» от 4 декабря 1989 года (документ № 178), сообщение «О распространении по стране призыва группы народных депутатов СССР к проведению всеобщей политической предупредительной забастовки» от 8 декабря 1989 года (документ № 179). Эти документы подписаны председателем КГБ Крючковым и направлены не в государственный орган, например, Верховный совет СССР, председателем которого был тогда М. Горбачев, а в ЦК КПСС тому же Горбачеву под грифом «Особой важности».
8 декабря 1989 года (за 6 (шесть) дней до смерти А.Д. Сахарова) Крючков направил «товарищу Горбачеву М.С.» сообщение «О политической деятельности А.Д. Сахарова» (документ 180). Я напомню, что это разгар перестройки, с 12 по 24 декабря 1989 года проходил 2-ой Съезд народных депутатов СССР. КГБ продолжает осуществлять слежку за Сахаровым А.Д., давать оценку его политической деятельности, хотя в то время к полномочиям КГБ уже не относилось осуществление контроля за чьей-либо политической деятельностью, что оно к тому же публично декларировало. Это же декларировало и высшее руководство СССР в лице Горбачева. Вот что пишет Крючков:
«Не являясь лично организующим звеном в деятельности радикально настроенных депутатов и участников неформальных объединений, А.Д. Сахаров стал их знаменем, своеобразным моральным символом и автором многих политических инициатив. Так, он одним из первых выдвинул тезис о необходимости отмены статьи 6 Конституции СССР, что впоследствии стало ключевым требованием радикалов. Его «Декрет о власти» сыграл роль политической платформы как межрегиональной группы депутатов, так и многих клубов избирателей. Мысль о необходимости коренного изменения структуры СССР усилиями народных депутатов Ю.Н. Афанасьева и Г.В. Старовойтовой была подхвачена на конференциях «демократических движений и организаций» в Ленинграде и Челябинске.
В последнее время А.Д. Сахаров демонстрирует подчеркнутое пренебрежение к любым предложениям высших органов власти страны, нередко пытается сорвать их или противопоставить им свои инициативы типа альтернативного проекта Конституции СССР.
Всемерно поощряя нагнетание обстановки в стране, он явился одним из инициаторов призыва к проведению 11 декабря 1989 года всеобщей политической предупредительной забастовки. В своем интервью французскому радио 2 декабря А.Д. Сахаров не исключил возможности осуществления еще более радикальной акции.
Учитывая амбициозность А.Д. Сахарова, излишнее внимание к нему средств массовой информации, следует ожидать, что он будет стремиться и в дальнейшем играть роль «генератора оппозиционных идей». К этому А.Д. Сахарова также подталкивает сложившаяся вокруг него группа активистов из числа сотрудников ряда институтов Академии наук СССР, ранее участвовавшая в его избирательной кампании» (Стр. 612).
Пропагандисткой ругани советских времен в этом документе, конечно, нет, а в остальном все осталось прежним. Ну и назвать Сахарова амбициозным мог, наверное, только Крючков от больших альтернативных способностей.
После проведения похорон Сахарова А.Д. Крючков 20 декабря 1989 года направил в ЦК КПСС очередное сообщение «О завершении траурных мероприятий в связи с кончиной А.Д. Сахарова» (документ № 182), где указывается: «Траурные мероприятия показали, что расчеты определенных кругов использовать их в спекулятивных политических целях не оправдались. Не удалось привлечь к ним, как намечалось, сотни тысяч человек, поэтому умышленно затягивались все траурные процедуры, предпринимались попытки обеспечить участие в похоронах как можно большего количества людей, особенно из числа студентов. Не нашли сколько-нибудь широкой поддержки и раздававшиеся в ряде регионов страны призывы к массовым акциям, остановке работы предприятий и учреждений, присвоению им
Читать далее
5 понравилось
0
132