Истории двух необычных мальчишек. Романы, оставляющие след

Мировые бестселлеры от Джонатана Сафрана Фоера и Марка Хэддона, получившие множество литературных премий, знаменитые экранизацией и театральными постановками. В основе романов — трогательные, искренние, щемящие душу истории, перевернувшие жизнь двух особенных мальчишек, отдаленно похожих друг на друга.

Купить эту книгу

Бумажная

975 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,1

537 оценок

5
46%
4
32%
3
17%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 663Хотят прочитать 467

Рецензии

kassiopeya0078 декабря 2012 г.
Жутко больно и запредельно страшно
К таким книгам нельзя ставить звёздочки и оценивать их по какой-либо шкале. Такие книги созданы не для того, чтобы их разбирали по кусочкам или наслаждались гениальностью постмодернисткого текста, который, действительно, гениален. Такие книги не для развлекаловки: не для того, чтобы поглазеть на картинки и поискать ошибки в тексте, выделяя их красными чернилами. Такие книги.
Почему мы не можем перемотать плёнку жизни назад?

Нам бы ничего не угрожало.

Почему мы не можем летать? Может, стоит изобрести рюкзаки-парашюты или птиц, способных помочь падающему человеку?
Почему, когда нам больно, мы не можем об этом сказать? Почему, когда страшно, мы утаиваем это в себе? Проглатываем, забываем язык, разучиваемся говорить, и только односложное "да" или "нет"...
Любим? Эгоистичны? Настолько внутренне сломлены, что боимся разочаровать этим других?
Я люблю тебя.
Это так сложно сказать. Сложно, потому что думаешь, что будет еще одна ночь, еще тысяча ночей, когда ты сможешь признаться в этом любимому человеку.
Это так сложно сказать. Потому что боишься стать уязвимым, боишься своих слез, которые потекут наружу, а не внутрь.
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Эта книга не только об 11 сентября, она вообще обо всех войнах, которые когда-либо были. Она о Хиросиме и Нагасаки. Она о Второй Мировой, о бомбардировке Дрездена. Она о боли, о смерти, о разрушении, об огне, о том, что факты есть факты, а людские жизни и смерти - это не факты, это больше, чем просто ошибка, которую можно исправить красной пастой.
Зачем столько боли? Зачем столько страха? Как излечиться, когда все мы покалечены, избиты? И если у нас не оторваны руки или ноги, то это еще не значит, что у нас всё в порядке. В душах столько боли, которую не пережить тем, кто когда-либо побывал в подобных мясорубках. И эта кровавая резня продолжается и по сей день.
Мне было страшно тогда, в 2001 году, когда мы сидели на кухне, смотрели на дымящиеся башни, и папа сказал: "Началась третья мировая война". "Как хорошо, что не у нас", - подумала я. А потом: "Если мировая, то и у нас?" И мне было страшно за всех тех людей, запертых в дымящихся небоскрёбах. По правде говоря, я была вместе с ними тогда. И мне было страшно. И мне было больно.
Мне было страшно, когда сейчас, в 2012 году, бомбили Израиль. Мою любимую страну, в которой находятся мои родственники и мои друзья, которую я мечтаю увидеть в мире и спокойствии, а не с разрушенными домами и полными страха и боли людьми.
И вот это "как хорошо, что не у нас" больше не срабатывает. Потому что моя планета - мой дом.
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Можем ли мы перемотать и начать снова?
Увы, нет. Люди не летают.
Так почему же мы не учимся на своих ошибках? Сколько еще нужно смертей, сколько еще нужно вытерпеть боли и страха? Сколько, чтобы понять, что уже хватит?
Мне больно. Мне страшно.
Читать далее
742
17,9K
TibetanFox19 января 2012 г.
Эта книга оставила после себя пустоту. Не потому что опустошила или удивила, а потому что вместо впечатлений о ней в голове — пустое холодное место, без эмоций, без мыслей, которое даже заполнять не хочется. Не знаю, почему так произошло, поэтому просто расскажу, что понравилось, а что не понравилось.
Итак, плюсы.
Этот роман, безусловно, следует читать только на бумаге, потому что это радость визуала и кинестетика. Очень правильное оформление, не то чтобы необычное, но вводящее с книгой в резонанс. Стильно, броско, по-хорошему цепляет. Сразу подумалось, что именно такая интерактивная подача печатной книги и спасёт в будущем бумажные издания, надо только подойти со вкусом, чувством, толком, расстановкой.
Читается очень легко, в отличие от «Полной иллюминации». Да и вообще видно, что автор «вырос» и упрямо гнёт и развивает своё собственное литературное зрение. А вот переводчик остался тот же, хотя здесь он радует меньше, может быть, не хватает знания сленга?
Сам сюжет романа любопытный: девятилетний мальчик идёт по следам своего отца, который погиб в Торговом Центре Нью-Йорка, переживает несколько любопытных встреч со странными людьми, выясняет отношения с членами семьи, попутно рассказываются истории-вкладки от лица других персонажей. Продумано, довольно любопытно, но...
Минусы.
...без души. Не увидела я её здесь, увы. Чётко рассчитанный маркетинговый ход — да. Чёткие аллюзии, на которые автор дрессирует читателя, — да. И вроде всё добротно и славно, но слишком холодно. Не спекуляция, нет, совсем другое, что-то новое и другого уровня.
Главный герой — абсолютно неправдоподобная кукла. Это не девятилетний мальчик. Это не Оскар из «Жестяного барабана», о котором так вопиёт контекст. Больше всего он мне напомнил главного героя из «Наивно. Супер»: слова и поступки взрослого, который пытается притвориться ребёнком, который хочет вести себя, как взрослый.
Различные детали, которые я про себя называю «хипстерскими»: мелочи, которые не несут никакой смысловой нагрузки, если копнуть глубоко, но на поверхности кажутся такими все из себя глубокомысленными и необычными. Вычурные и бессмысленные, вроде татуировок на ладонях дедушки «Да» и «Нет». Надо было бы тогда уж написать, что дедушка не только из-за зуда эксцентричности в одном месте отказался говорить, но и принципиально отказывался кивать и качать головой, считая это ниже своего достоинства. О, божечки, какая концептуальная идея, убиться веником. Ну, серьёзно, без такого ненужного пафоса произведение стало бы лучше, а так это воспринимается исключительно как свистелки-перделки для восторженных закатывателей глаз над light-псевдофилософией.
В принципе, неплохо. По сравнению с самим собой ранее автор заметно окреп, так что я бы поставила ему четыре звёздочки, но я всё же ставлю именно по собственному отношению к роману. Интересно будет смотреть, сможет ли он путём проб и ошибок через энное количество лет вывести идеальную формулу для романа, которую, как мне кажется, он сейчас и выводит с коммерчески-тщеславными целями. Нейтрально, ровно, никак, но приятно было подержать в руках и о потраченном времени не жалею.
Читать далее
326
4,5K
Raziel10 января 2012 г.
Прикидывающаяся поначалу детективом история, наглядно иллюстрирующая высказывание своего автора: «Ярлыки ровным счетом ничего не говорят о человеке, только о том, как остальные его классифицируют». Пятнадцатилетний Кристофер находит в соседском дворе убитую собаку и решает во что бы то ни стало вычислить убийцу. Необычность ситуации в том, что у Кристофера ярко выраженные симптомы, схожие с аутизмом, и, будучи рассказчиком, он предлагает читателю посмотреть на мир своими глазами. Довольно быстро выясняется, что под ярлыком «ущербный» кроется очень незаурядная личность с высоким интеллектом, широким кругозором, блестящими математическими способностями и склонностью размышлять на такие темы как жизнь и смерть, черные дыры, уникальность абстрактного мышления, логическое обоснование отсутствия рая и т.п. Его любимый цвет – красный, любимый литературный персонаж – Шерлок Холмс, любимая тема – миссия Аполлон, а любимый сон – о том, что все люди на планете умерли. Расследование загадочного ночного убийства собаки приводит Кристофера к самому большому потрясению в его жизни и заставляет предпринять немыслимые шаги…
Сам Марк Хэддон предостерегает читателей от буквального восприятия его романа как некой «библии аутизма», говоря о том, что не описывал в ней никакой конкретной болезни. Более того, поскольку многие страстно уверовали в то, что Хэддон – какой-то Моисей клинической психологии, перед которым расступились мутные воды этого заболевания, автору пришлось особенно подчеркнуть, что об аутизме и синдроме Аспергера он имеет довольно смутные представления, почерпнутые из немногочисленных источников. В каком-то смысле это радует. Дело здесь даже не в том, что история Кристофера довольно печальна и, наверно, типична; по большому счету, в чем-то можно понять каждого из главных действующих лиц этой книги. И не в трудностях социализации подростка, вынужденного, помимо прочего, жить с ярлыком. Кристофер отнюдь не выглядит несчастным, а на окрики «спецшкола» не обращает внимания, мудро полагая, что «палки и камни могут переломать тебе кости, а слова — нет». Пожалуй, самое интересное и неоднозначное в этой книге, и одновременно трагичное в образе рассказчика – это высокая степень эгоцентризма, свойственная Аспергеру. Обладая высоким интеллектом, Кристофер не просто испытывает трудности с пониманием эмоционального контекста межчеловеческого общения, ему попросту нет никакого дела до остальных людей.
Я очень удивился, прочитав в одной из рецензий...
Я очень удивился, прочитав в одной из рецензий о том, что его мировоззрение «такое правильное и такое человечное, что пробирает до костей». Конечно, если с кем-то из одноклассников Кристофера случится эпилептический припадок, он всегда придет на помощь – отодвинет мебель, подложит под голову свой свитер и пойдет искать учителя, но это образ действий. А вот в его «мировоззрении» многие одноклассники стоят ниже собак, ибо, во-первых, глупее четвероногих, а во-вторых, «даже не способны принести палку». В мировоззрении Кристофера существуют два свода правил: его собственные, имеющие высший приоритет, и правила поведения во внешнем мире, которые ему объясняют другие. Он прекрасно понимает букву вторых и следует ей, как следуют правилам игры в шахматы (оттого и кажется «правильным и человечным»), но не способен понять их внутреннее содержание (ведь никакого внутреннего содержания в шахматных правилах нет, их просто придумали такими, какие есть), как не способен понять суть таких чувств как любовь. Его планка – определенная привязанность к животным в силу того, что они не лгут, с людьми же возможен лишь некоторый симбиоз, и то неравнозначный. Даже родителей Кристофер воспринимает скорее как обслуживающий персонал с высокой степенью доверия, и если завтра их заменят совершенно посторонние люди, единственной проблемой для него станет необходимость длительной адаптации к незнакомцам. Что интересно, расхождение между внутренними правилами и внешними, образующее логическую брешь (чего мальчик совершенно не терпит), в этом случае нисколько его не заботит. К примеру, если человек пусть даже случайно вторгся в его личное пространство, встав на ступеньках эскалатора слишком близко, Кристофер будет его бить, пока тот не отойдет на приемлемое расстояние. Однако «на тот случай, если кто-то захочет меня ударить, у меня есть армейский нож. И если я убью того, кто будет меня бить, это будет называться самообороной и меня не посадят в тюрьму». В сущности, страх перед наказанием – единственное, что может удержать Кристофера от избиения окружающих или отрезания пальцев чрезмерно доброжелательным людям, и здесь он может нарушить свои непреложные правила. С другой стороны, их непреложность – большой вопрос, ведь с самого начала Кристофер лукавит, говоря о своей предельной честности или неспособности воображать то, чего нет; на деле его правила куда пластичней, особенно если есть подходящий стимул. Жаль только, что желание, скажем, матери обнять его и не быть избитой, в мировоззрении Кристофера таким стимулом не является, но тут уж ничего не попишешь.
Книга получилась довольно яркой и оригинальной, начиная всевозможными иллюстрациями от кусочка головоломки в кармане героя и графика изменения популяции лягушек в пруду и заканчивая приложением, которое вне всяких сомнений «заставит задуматься» в самом прямом смысле этого выражения. Марк Хэддон определенно преуспел в изображении окружающего мира и нашей жизни с неожиданной и непривычной точки зрения человека, мыслящего и воспринимающего все иначе, что, естественно, обрекает такого человека на роль изгоя. Однако книга заканчивается на оптимистичной и жизнеутверждающей ноте, при том, что весь трагизм ситуации Хэддону удалось передать практически без давления на жалость, а это все же дорогого стоит. Ну а детектив, конечно, так себе.)
Читать далее
221
3,7K

Все рецензии

Цитаты

margo00021 февраля 2009 г.
"Если польются слезы, пущу их по изнанке щек."
556
39K
margo00021 февраля 2009 г.
"Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!"
331
18,2K
margo00021 февраля 2009 г.
"Я о многом хотела поговорить. Но знала, что ему будет больно. Поэтому я зарыла это в себе — пусть мне будет больно."
322
22,8K