Алые паруса. Рассказы

В Ванкувере Грэя поймало письмо матери, полное слез и страха. Он ответил: "Я знаю. Но если бы ты видела, как я; посмотри моими глазами. Если бы ты слышала, как я; приложи к уху раковину: в ней шум вечной волны; если бы ты любила, как я - все, в твоем письме я нашел бы, кроме любви и чека, - улыбку..."

Я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать чудеса своими руками...

- Этот червь в земле скитался и своей был жизни рад, а теперь на крюк попался - и его сомы съедят.
Наконец, он ушел с пением:

• Ночь тиха, прекрасна водка, трепещите, осетры, хлопнись в обморок, селедка, - удит Летика с горы!

«Допустим, что «рай» означает счастье. Но раз так поставлен вопрос, всякое счастье утратит половину своих блестящих пёрышек, когда счастливец искренно спросит себя: рай ли оно?»

«Вы видите, как тесно сплетены здесь судьба, воля и свойство характеров; я прихожу к той, которая ждёт только меня, я же не хочу никого другого, кроме неё, может быть именно потому, что благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками».

...всякое счастье утратит половину своих блестящих пёрышек, когда счастливец искренно спросит себя: рай ли оно?

- Гм! - сказал он, поднимая глаза в потолок. - Это, должно быть, "Корабельная Ассоль", больше быть некому. Она полоумная.

• В самом деле? - равнодушно сказал Грэй, отпивая крупный глоток.

...Я знаю, что в скрипке и виолончели всегда отдыхают феи.
– А что скрывается в моем «тур-лю-рлю»? – спросил подошедший флейтист, рослый детина с бараньими голубыми глазами и белокурой бородой. – Ну-ка, скажи?
– Смотря по тому, сколько ты выпил с утра. Иногда – птица,
иногда – спиртные пары...

Багато на світі слів на різних мовах і різних наріччях, та всіма ними, навіть і віддалено, не передати того, що сказали вони цього дня одне одному.

Тепер діти не граються, а навчаються. Вони навчаються, навчаються й ніколи не почнуть жити.

Когда человек отравлен сплином, не следует противоречить. Почему люди тоскуют? Может быть, это азбука физиологии, а может быть здесь дело чистое.. Существует ли душа? Неизвестно..
(Племя Сиург)

На паркетах грязным снегом весенних дорог валялась бумага.

— Скажи, почему нас не любят?
— Э, Ассоль, — говорил Лонгрен, — разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они не могут.
— Как это — уметь?
— А вот так!

<...> карандаш, должно быть, дивился, когда выводил по ней эти чертежи, напоминающие расшатанный забор.

Как женщина, она была непопулярна в Каперне, однако многие подозревали, хотя дико и смутно, что ей дано больше прочих — лишь на другом языке.

Теперь дети не играют, а учатся.

— Дрянь, а не человек, — сказал он с жутким достоинством скопидома.

<...> живописный труд плаваний. Этим способом Лонгрен добывал столько, чтобы жить в рамках умеренной экономии.

Он сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…

Если желание сильно – исполнение не замедлит.