Gun Island

Все знают, что надо делать, чтобы планета наша оставалась пригодной для жизни, чтобы океаны или твари вроде того паука не захватили наши дома. Все это знают, и тем не менее мы бессильны, даже самые влиятельные из нас. Мы по привычке ведем обыденную жизнь, словно пребываем в хватке сил, лишивших нас воли; вокруг творятся чудовищные вещи, но мы отводим глаза, добровольно отдаваясь в рабство бог знает чему.

В библиотеке отношение к отделу редких книг и особых собраний было почти таким же, как в больнице — к моргу (обстоятельство, что там и там надлежало работать в перчатках, давало пищу изрядному числу тяжеловесных острот). В читальном зале царила могильная тишина, которую от случая к случаю нарушал какой-нибудь лохматый аспирант. Выдача тяжеленных книг и папок с документами считалась самой незавидной работой, и потому, естественно, ее доверили мне, новичку.

— Всякий раз, как разуверишься в будущем, дорогой, вспомни эти слова: Unde origo inde salus — “Где начало, там и спасение”.

Мир стал другим. Люди и животные уже не знают, где их место.

Всякий раз, как разуверишься в будущем, дорогой, вспомни эти слова: Unde origo inde salus — “Где начало, там и спасение”.

Еще на заре рабства европейские империи затеяли невиданное по своей жестокости дело: ради коммерческой выгоды они перемещали немыслимое число людей, безнадежно изменяя демографический лик планеты.

Нельзя недооценивать силу легенд. В них есть что-то элементарное и необъяснимое.