The Inheritance 

Мужчины, которые остались в лагере, постоянно жалуются на то, что им тяжело стоять ночью на страже и поддерживать огонь в кострах, но я считаю, что мы, женщины, работаем не меньше. Нет ничего сложнее, чем держать детей чистыми и сытыми в таких условиях. Должна признаться, что я многому научилась у Челли. Она была прачкой в Джамелии, но, несмотря на это, тут мы стали подругами и делим крошечную хижину, которую построили для себя и наших пятерых детей. Её муж, Эйс, тоже ушёл с разведчиками. Она старается не показывать уныния, а троица её отпрысков очень помогает нам с работой. Обычно старших мы отправляем за сухими дровами для костра. Мы требуем, чтобы они не заходили слишком далеко и оставались в пределах слышимости лагеря, но и Петрас, и Опли жалуются, что рядом просто не осталось подходящего дерева. Девочки, Пьет и Ликея присматривают за Карлмином, пока мы с Челли сливаем воду из цветков-трубочек и собираем грибы. Мы обнаружили корень, из которого можно заваривать пряный чай; он также помогает бороться с голодом.
Я благодарна Челли за поддержку и надеюсь, что когда придет моё или Марти время рожать, её помощь будет очень кстати. Но всё же её сын Опли, будучи немного старше Петраса, боюсь, оказывает на него неподобающее влияние. Вчера, например, эти двое исчезли до самого заката, но принесли совсем мало дров. Они сказали, что услышали вдали музыку и последовали за ней. Уверена, при этом они зашли гораздо дальше в лес, чем следовало. Я отругала их обоих, и Петрас выглядел раскаивающимся; но Опли позже спросил у своей матери, что ещё им было делать — сидеть здесь в грязи и отращивать корни? Я ужаснулась тому, как он посмел разговаривать с матерью. Мне кажется, что именно он виноват в кошмарах, которые преследуют Петраса, так как именно Опли любит придумывать ужасные истории о призраках, что путешествуют с ночными туманами, и ящерицах, высасывающих кровь. Я не хочу, чтобы мой Петрас верил во всю эту сверхъестественную чепуху, но что мне поделать? Нам нужны дрова, и я не могу отпустить его одного. Все дети такого возраста помогают матерям. Меня огорчает, что Петрас, потомок двух благороднейших семей, вынужден работать наравне с простыми мальчиками. Я боюсь, что к тому времени, когда мы вернёмся в Джамелию, его воспитание будет бесповоротно испорчено.
И почему Джетан всё не возвращается? Что случилось с нашими мужьями?
День девятнадцатый или двадцатый всходной луны
Год четырнадцатый правления благороднейшего и блистательного сатрапа Эсклепиуса
Сегодня на наш лагерь набрели трое мужчин и женщина, все в грязи. Когда я услышала шум, то невероятно обрадовалась, так как думала, что это вернулись разведчики. Вместо этого я с ужасом узнала, что случилось с другим нашим кораблем.

Меньше десяти дней прошло с тех пор, как я впервые увидела город, но кажется, что минули годы. На дороге осталось много следов грязных ног, везде были видны знаки разорения, которые оставили искатели сокровищ. Словно глупые мальчишки, они уничтожили всё, что не смогли взять с собой, разрушив мозаичные плитки, отбив конечности у статуй и пустив старую мебель на дрова. Как ни пугал меня город, я ещё больше расстраиваюсь, видя его разграбленным и разорённым. Он простоял в болоте в течение многих лет всего лишь затем, чтобы стать жертвой жадности в наши дни.

Я оттолкнула её, и мы побежали вперёд. Пока мы бежали, везде была пыль, вода, и грязь. Грязь хлюпала под нашими ногами, когда мы вошли в небольшую гардеробную, в которой нашли Опли в первый раз. Всё было разрушено, туалетный столик разрублен на части. Тримартин повёл нас дальше по коридору, который я не заметила бы сама, а затем вниз по лестнице. Я чувствовала запах стоячей воды. Я пыталась не думать о подбирающейся грязи, даже наступая на неё. Когда мы спустились вниз по широкой лестнице, нам открылся широкий зал. Двери, которые мы миновали, были из металла. На них остались следы молотков, но они выстояли против искателей сокровищ.
Когда мы проходили мимо перекрестка, то услышали далёкий звук, похожий на гром, и люди закричали в ужасе. Неестественный поток света озарил стены, а затем исчез. Мгновением позже люди бросились мимо нас, убегая назад тем же путём, каким пришли. Поток воды заполнил проход по щиколотку и следовал за ними, растекаясь повсюду. Глухим и напряженным голосом Тримартин приказал нам:
— Вперёд! — и мы послушались, хотя каждый знал, что мы идем к опасности, а не от неё.