На мгновение, на крошечную долю секунды, мне кажется, что он скажет: "Вся правда в том, что я очень неравнодушен к тебе". А я плюю ему в лицо. Но потом слизываю слюну с его щеки и целую.
Потому что я неуравновешенный тип. Спросите кого угодно.

Прошлой ночью мы целовались так, что у меня саднило губы. Поцелуи Сноу были такими глубокими, что я боялся обратить его своей слюной. Он нависал надо мной, опираясь на все четыре конечности, а мне приходилось тянуться к его губам, но я не возражал. И сделал бы это снова. Ради Сноу я перешагну любую черту. Я люблю его. И ему это нравится больше, чем соперничество.

– Мне больно думать о вещах, – говорит он, – которые я не могу иметь или изменить. Лучше совсем о них не думать.

Мика играет в бейсбол, а еще лицо у него настолько симметричное, что на него можно приманить демона.

Не понимаю, почему я должна посвятить жизнь сражениям только потому, что способна нанести удар.

Зарываюсь пальцами в его волосах. Они гуще, чем у меня, и кудрявые, а ещё в свете огня переливаются золотом. На щеке у Сноу есть родинка, которую я хотел поцеловать с двенадцати лет. Я так и делаю.

• Как же долго, - говорю я.
• Хмм? - Он приоткрывает глаз.
• Как же долго я хотел это сделать. Практически с момента нашего знакомства...

• Я думал, это убьет меня.

- Потому что мы теперь друзья?

• Потому что мы нечто большее.

• Один поцелуй, и ты решил, что мир перевернулся вверх дном.
• Два поцелуя, - говорю я и обхватываю его за шею.

I am going to die kissing Simon Snow.

Aleister Crowley, I’m living a charmed life.

I held on to the one thing I’m always sure of—
Blue eyes.
Bronze curls.
The fact that Simon Snow is the most powerful magician alive. That nothing can hurt him, not even me.
That Simon Snow is alive.
And I’m hopelessly in love with him

Я отыгрался, подсунув хорька к нему в шкаф. Впрочем, ничего я не выиграл, поскольку живем мы в одной комнате.

– Ты, наверное… очень скучаешь по нему.
– Как скучала бы по своему сердцу.

А когда я улетал слишком далеко, то держался за единственное, в чем всегда уверен, – за голубые глаза…

Бронзовые кудри.

Тот факт, что Саймон Сноу – величайший из ныне живущих магов. И ничто не способно навредить ему, даже я.

Что Саймон Сноу жив.

И я безнадежно влюблен в него.

Она тоже дружит с Агатой, но относится к ней строже, чем я. Мое дело не судить Агату, а быть ее парнем.

– Мама сказала, никто толком не знает, откуда ты родом. И ты можешь быть опасен. – И почему ты не послушала ее? – Саймон, потому что никто толком не знает, откуда ты! И ты можешь быть опасен! – У тебя никудышный инстинкт самосохранения. – Просто мне стало тебя жаль. Ты держал свою палочку задом наперед.

Баз играет за нашу школу. Кто бы сомневался. Гаденыш он этакий.

Такого в пророчествах нет: ничего про своенравных детей.

– Мы всегда были чем-то бóльшим.
– Мы были врагами.
– Ты был центром моей вселенной. Мир вращался вокруг тебя.

Я не думал, что буду иметь все это: квартиру на четвертом этаже с двумя спальнями, чайником и сероглазым вампиром, сидящем на диване и копающемся в новом телефоне.

В тот год я говорил одни лишь глупости.

– Зачем? Сегодня ты решил притвориться тупицей? Считаешь, мне это понравится?