Цитаты из книги Аліса в Дивокраї

Какое может быть удовольствие в разговоре? Удовольствие в молчании.

Посмотри, какая ты большая девочка. Посмотри, сколько ты прошла сегодня. Посмотри, который час. Посмотри на что угодно, только не плачь.

— Как бы и я хотела чему-нибудь обрадоваться! — воскликнула Королева. — Но я не могу запомнить, как это делается. Ты счастливая. Живёшь в этом лесу и можешь обрадоваться, когда захочешь.

— У некоторых твоих собратьев, — продолжал Болванчик, глядя по-прежнему куда-то в сторону, — разум, как у грудного младенца.

— А почему вы один сидите там, наверху?
— Потому что со мной никого нет, вот и сижу один!

— Виновата… — Его слова озадачили Алису.

— Виноватых бьют!

— Виновата, я не поняла, что значит «ко дню нерождения».

— Подарок, который вам делают в обыкновенный день, не в день вашего рождения. Кажется, совершенно ясно.

— Когда я употребляю какое-то слово, — заметил с презрением Болванчик, — оно обозначает только то, что я хочу, чтобы оно обозначало. Не больше и не меньше.

— Никого не вижу, — отозвалась Алиса.

— Эх, мне бы такое зрение, — горестно вздохнул Король, — чтобы тоже уметь видеть Никого, да ещё на таком расстоянии. Я и Кого-то не разгляжу при таком свете!

– Никакого горя у нее нет, одно только воображение! – ответил тот. – Все это она выдумывает.

Он [Льюис Кэрролл] не только учил детей стоять на голове; он учил стоять на голове и ученых. А это для головы хорошая проверка.

…странная английская нация в странный период викторианства имела гораздо более тонкое представление о делах и развлечениях; и чистый нонсенс, который они изобрели, был на деле каникулами для души и ума.

…мистер Доджсон всего лишь ампутировал свой здравый смысл. Он отделил свою голову, а не сердце, и выпустил ее, словно мыльный пузырь, в мир сугубо абстрактной анархии.