Когда пал Херсонес

Сегодня приличные и уважаемые люди ищут спасения, или утешения, или приложения своих способностей, кому что ближе, в своих славянских (а может даже арийских) корнях, либо же плутают в религиозно-исторических лабиринтах. Такой вывод напрашивается не на основании опросов населения, а сугубо из собственных наблюдений и вредной привычки сразу же навешивать ярлыки. Решив не отставать от нафталинового дыхания модного течения, благо ленты новостей лишь подливают маслица в огонь человеческого любопытства, взялся я за эту книгу. Тем более, что к ней меня еще и подтолкнули в одном известном книжном приключении.

Пересказывать сюжет не вижу смысла - он интересен лишь тем, кто книгу захочет прочитать, а, если нет, то опять же - незачем заниматься этим неблагодарным делом.
А скажу лишь, что книжка пленила тем, что я обычно очень ценю, - своей атмосферностью, объемом того мира, который есть лишь плод воображения автора, но затягивает не хуже глухих болотных топей. Совершить путешествие во времени веков этак на десять - дорогого стоит. А еще и побывать в шкуре непосредственного участника, а не простого наблюдателя, - свалившись на язык рекламы, все же скажу - бесценно. В итоге получаем яркий и цветастый коктейль из попутного перелистывания справочников по истории Византии и параллельного сопереживания героям книги, смотря на них глазами конкретного лица, в обличье которого и проживаешь эту небольшую историю.

Интересно и захватывающе - опять скатываюсь на сплошные восторженные отзывы, но ничего не поделаешь - так могу описать свое отношение к книге. Художественный вымысел накладывается на какие-то остаточные школьные знания да некоторые военные схемы, и получается этакая масштабная, мощная, многокусочная картина с кучей всадников, несущихся на панцирных пехотинцев, с громадными куполами Софии и высокими волнами Эвксинского Понта, ромейскими бандами, противостоящими толпам варваров и варягов, страшащихся грозного греческого огня. И настолько все это огромно, настолько по-детски восхищающее, что просто не оторваться. И где-то там в уголке этого полотна можно увидеть не менее любопытную историю женщины, византийской царевны и русской княгини. И лишь шорох страниц да щелканье клавишами в поисках подробностей прерывает увлекательное чтение.

Хотя роман позиционируется как исторический на тему возникновения государственности на Руси, однако воспринимается скорее просто как историческая книга о последней четверти X столетия. Причём в центре внимания примерно на равных находятся как Византия того периода, так и Киевская Русь. При этом Русь фактически только в образе князя Владимира, его дядьки и сподвижника Добрыни, ну и ещё несколько исторических персонажей эпизодно мелькают. И поскольку рассказчиком является византиец Ираклий, патрикий и военачальник, то и события этого периода мы получаем в преломлении его точки зрения и как бы через его повествовательный стиль, стиль рассказчика.

Дальше...

Ну, а времена, сами знаете какие — крещение князя Владимира и всей Руси, низвержение языческих идолов — Перуна и всех прочих традиционных богов славянского пантеона. И параллельно с этим женитьба князя Владимира на сестре византийского кесаря Василия Анне со всеми предшествующими этому событиями.

Честно говоря, сама книга особо не впечатлила, как-то всё показалось конспективным изложением. Однако свою роль роман сыграл, ибо заставил полезть в глубины истории и прочитать что там есть про болгаробойца Василия и сопутствующие исторические события. В общем, та ещё человеколюбивая христианская мораль царствовала...

Очень-очень занятное произведение! Да и сам автор романа, Антонин Ладинский, оказался очень нестандартной личностью. С одной стороны - студент юрфака питерского университета, вставший на сторону белых ("За белых, но не потому, что ненавижу простых людей, а потому, что люблю привычный уклад жизни"), деникинский подпоручик, которого тяжело раненым эвакуировали из Крыма, прожил свои годы становления во Франции. С другой стороны в конце тридцатых годов стал социалистом, и даже принявший советское гражданство после Великой отечественной войны. Именно поэтому, его достаточно рано стали издавать и в СССР (в отличие от его знакомых по Парижу писателей и поэтов, Бунина, Смоленского, Поплавского.

Кроме поэзии Ладинский написал историческую трилогию о Древней Руси, изданную полностью в шестидесятых годах (к сожалению, уже после смерти писателя). И только первый роман трилогии "Когда пал Херсонес" был издан еще при его жизни. Интересно, что в некоторых источниках, указано, что имеется и другая версия первого романа трилогии, под названием "Голубь над Понтом". Вот, осталось разобраться, в чем же отличие этих версий? Анализ первых страниц романа указал на явное отличие в тексте.

Что касается прочитанной мною версии "Когда пал Херсонес", я бы ее охарактеризовал веселым спортивным словосочетанием. Роман пишет "русский от лица не русского, который хочет изучить русских". Этакий "двойной пинг-понг" - самая главная изюминка романа. И действительно, по продвижении страниц мы наблюдаем, как образованнейший человек того далекого времени, Ираклий Метафраст, грек по национальности, патрикей Византийской империи, выполняя свои обязанности, совершает несколько путешествий, посещая древние города Константинополь - оплот Империи, Херсонес - поначалу еще портовый византийский город (современный Севастополь), а позже - уже захваченный руссами, Киев - центр Киевской Руси, где правил великий князь Владимир.

Роман написан на высокой исторической ноте, сложным интеллектуальным языком (и это понятно, ведь патрикей был очень образованным). Это - своего рода лаконичные, эстетично и художественно красиво выстроенные записки-очерки о жизни Ираклия, написанные от первого лица, о его путешествиях, трагической истории павшего Херсонеса, о рядовых византийцах и их правителях, о рядовых руссах и их правителях. И, все же, в первую очередь основная идея была показать, чем же отличаются те варвары-руссы от продвинутой и богатейшей в то время европейской страны, несшей всему миру развитие и прогресс.

Ну а теперь, для особо интересующихся:
Три штриха к путешествиям главного героя, которые помогут вам хоть немножко прикоснуться к тем самым древним городам древних государств мира сего...

Дальше...

1) Константинополь

...Среди этой трудной жизни и житейской суеты взоры невольно обращаются к величественной громаде святой Софии. Создание ромейского гения служит нам вечным утешением и надеждой, и когда смотришь на совершенный купол, понимаешь, почему люди приписывали его построение ангелам. Невозможно без волнения читать в поэме Павла Силенциария о том, как приступали к строительству храма, приобретали землю у какого-то неведомого евнуха, у бедного сапожника, у привратника по имени Антиох и у вдовы Анны, и о том, каких трудов стоило Юстиниану уговорить этих невежественных людей, неспособных на высокие взлеты мысли, продать свои земельные участки и жалкие жилища. Сам император, в простой одежде, лишая себя послеобеденного отдыха, потому что остальное время было посвящено государственным делам, ежедневно осматривал с палкой в руке постройку и ободрял каменщиков. Такого храма не было на земле даже в дни Соломона. Внутренность его с беспримерной расточительностью украшена мозаикой, и огромное количество золота, серебра, слоновой кости и дерева редких африканских пород потрачено на устройство алтарей, врат и шести тысяч висящих на цепях лампад, изготовленных искусными медниками в виде виноградных гроздьев. Они наполняют храм в ночное время морем огня. В притворе находится фонтан с бассейном из яшмы и извергающими воду медными львами, так как всякий вступающий в храм обязан совершить омовение рук и ног.

Куда бы я ни шел, я неизменно останавливаюсь, если мой путь лежит поблизости от св.Софии, захожу в церковь и любуюсь этим огромным пространством, ограниченным камнем.

Но разве это единственное чудо? Вот форум Августа. На нем привлекает взоры проходящих конная статуя Юстиниана. В левой руке он держит земной шар, а десницу простер по направлению к востоку. На голове у него пышная диадема. Если стать лицом к св.Софии, то справа расположен Ипподром, а налево — Сенат. Над императорской кафизмой, тем помещением, где василевсы присутствуют во время ристаний или игр, летят четыре коня Лисиппа. Не хватило бы многих книг, чтобы описать все эти сокровища, церкви, колонны, портики, рынки, нимфеи и статуи.

Одно из этих чудес также дворец василевсов. Это целый лабиринт зал, переходов, церквей и благоуханных садов, спускающихся к Пропонтиде. Василевсы могут присутствовать на литургии в св.Софии или на ипподромных играх, ни на один шаг не покидая свой дворец.

Однако солнце медленно склоняется к западу, и вечерняя тишина нисходит на город Константина, на его форумы и сады. В окне, разделенном тонкой колонкой, в голубоватой дымке городских испарений виден из моего жилища купол св.Софии, черепичные крыши, кресты церквей, колонны портиков, зелень деревьев. Если сейчас пройти к Золотому Рогу, то увидишь там италийские и критские корабли, доставившие нам мрамор и пшеницу. На набережных, заваленных большими глиняными сосудами с соленой рыбой из Херсонеса, козьими мехами с вином, амфорами с оливковым маслом и кошницами с виноградом, еще бродят гуляки. Иногда тишину нарушает шум случайной драки или песня пьяного корабельщика, направляющегося в квартал Зевгмы, над воротами которого еще сохранилась от языческих времен мраморная статуя Афродиты. Там, среди пороков, находится ее последнее прибежище, и в заплеванных тавернах и вонючих лупанарах люди пьют вино и предаются разврату...

2) Херсонес до падения

...Я неоднократно бывал в Херсонесе и хорошо знаю этот шумный торговый город. Жители его коварны, туги на веру, лгуны, легко поддаются влечению всякого ветра, как писал о них еще епископ Епифаний. Они жалкие торгаши и неспособны на великое. Торжище — их душа, нажива — смысл жизни и цель всех трудов. Нельзя доверять им ни в чем. Разве не нашелся среди них изменник, как я выяснил это потом, — тот самый пресвитер Анастас, что пустил в лагерь руссов стрелу с указанием, в каком месте надо перекопать трубы подземного акведука, чтобы лишить осажденных воды. Впрочем, теперь я уже спокойно смотрю на события и понимаю, что он действовал так потому, что был варвар по рождению или ждал награды от Владимира, но в те дни мое сердце кипело от негодования.

Расположенный на берегу Понта, на пересечении важных торговых путей из Скифии и Хазарии в Константинополь, обнесенный стенами из прочного желтоватого камня, укрепленный башнями и военными машинами, счастливый обладатель бесподобной гавани, Херсонес сделал себе богом золотого тельца. Его белые корабли, освобожденные от пошлин, доставляют нам рыбу и соль. В устье Борисфена жители Херсонеса владеют значительными рыбными промыслами и солеварнями. Права на них оговорены в особых соглашениях с руссами. Через рынки Херсонеса проходят товары из Скифии — меха, рабы, кожи и кони, которых продают там дикие кочевники, а с Востока — благовония и пряности. Мы же доставляем туда вино, материи и прочие изделия искусных греческих ремесленников. Но жадный и беспокойный город был всегда склонен к возмущениям и неоднократно убивал своих епископов и стратигов. Дальновидные василевсы, заключая договоры с варварами, неизменно упоминали в них, что в случае восстания херсонитов они обязаны подавить мятеж и привести их к повиновению власти, поставленной от бога. Об этом упоминается в сочинении об управлении империей. Константин Багрянородный, царственный автор, советует своему сыну Роману, для которого была написана книга, как надо действовать в случае отпадения Херсонеса. Для этого достаточно захватить в столице и в гаванях Пафлагонии херсонесские корабли, запретить продавать в Херсонесе пшеницу и прекратить всякое сообщение с полуостровом. Предоставленные собственной участи, херсониты должны погибнуть.

Во всяком случае, все в этом городе зиждется на прибыли, и когда вспоминаешь о Херсонесе, видишь, что ничему не предаются люди с таким прилежанием, как торговле. По Борисфену и по далекой русской реке, впадающей в Хазарское море, плывут многочисленные ладьи с товарами...

3) Киев

... Киев, представившийся накануне нашему зрению в такой красоте, при ближайшем ознакомлении оказался обыкновенным варварским городом с бедными хижинами, наполовину вырытыми в земле и покрытыми тростником или соломой, так как руссы усердно занимаются земледелием. Впрочем, дома богатых людей построены здесь из дерева, и особенно искусными плотниками у руссов считаются жители Новгорода. Окошки в таких строениях скудны, небольших размеров и обычно затянуты бычьим пузырем, пропускающим мало света, но украшены наличниками, на которых резец изобразил птиц и зверей и всевозможные узоры. Как во всех северных городах, в Киеве не знают камнестроения, потому что дерево в этой богатой лесами стране самый удобный и дешевый строительный материал и жилища, построенные таким способом, хорошо держат тепло, что очень важно, принимая во внимание суровый русский климат. Здесь все делают из дерева — посуду и ложки, а также возводят мосты и даже прокладывают мостовые и трубы для воды и стока нечистот. Однако на площади, которую называют Бабиным торжищем, стоит посреди обширного двора кирпичное здание, с большой роскошью построенное еще княгиней Ольгой, той самой архонтиссой, о которой писал Константин Багрянородный в книге о церемониях. Но, кажется, пока это единственное каменное строение в городе, и даже христианская церковь, стоящая под горой, где мы помолились с Леонтием по приезде, построена из бревен, с красивыми надстройками.

На холмистых улицах Киева дома построены в беспорядке, и каждый житель селился так, как ему вздумалось, без общего плана. Некоторые жилища имеют дымоходы, в других дым выходит наружу сквозь щели в соломенной крыше, превращая жилище в своего рода огромную курильницу. Таким образом руссы коптят подвешенные под стрехами куски говядины или медвежатины, жирных гусей и пойманную в Днепре рыбу. Рядом с жилищем за плетнем или загородкой помещаются домашние животные. На заре пастухи звонко играют на свирелях, собирая скот, и выгоняют коров и овец за городские ворота, где начинаются превосходные луга.

По приезде в Киев мы поселились с магистром Леонтием у Добрыни, в одном из тех бревенчатых больших домов, которые руссы называют палатами, то есть дворцами. Нам отвели пахнущую деревом, опрятную горницу с зеленоватыми стеклами в виде кружков в свинцовой оправе, с низенькой, обитой железом дверью. Все убранство ее состояло из низкого, но широкого ложа с пышным пуховиком и сшитым из беличьих шкурок покрывалом и деревянного стола на четырех ножках...

...Однако мне пришлось побывать и в бедных хижинах, и я имел неоднократно случай наблюдать здесь бедность и недостаток пищи. Свое жилище небогатые люди выкапывают прямо в земле, вынимая также почву для ступенек и скамей у стены, и вырывают глубокие ямы для хранения зерна и других продуктов. Верх своей хижины они строят из дерева или прутьев, обмазанных глиной, а крышу покрывают соломой...

Люблю такие книги. Повествование стилизованное под воспоминания константинопольского аристократа. Художественной ценности произведение не представляет. Разве что очень интересно смотрятся описание ночного морского сражения и рассказ о судьбе византийского архитектора. Точнее вся эта история служит как бы обрамлением для описания конкретного исторического периода - взятие киевским князем в 988 (или 989) году и выдача Анны Византийской за князя Владимира Святославича.
В книге очень много исторических подробностей. От конкретных реально существовавших персонажей до описания одежды и привычек разных государств. Судя по тексту, автор пользовался в первую очередь древнерусскими источниками. Например, описание одного интересного момента осады явно из летописи взято

Любителям художественных исторических романов я бы книгу не рекомендовала, все-таки написана книга, в основном, суховатым спокойным языком. Вообще, я бы отнесла эту книгу больше в область научно-популярной литературы. В процессе чтения можно получить много интересной информации. Особенно для тех, кто интересуется периодом крещения Руси. Но лично я ее перечитывать, скорее всего, не буду.

Согласно «Повести временных лет», великий князь киевский Владимир, захватив Корсунь, потребовал у византийских императоров в жёны их сестру Анну, угрожая пойти на Константинополь. Te согласились при условии крещения князя в православную веру. Собственно эти события и положены в основу романа.

Повествование ведется от имени Ираклия Метафраста, который молодым человеком был определен на службу в дом василевсов, но не за особые заслуги, а как сейчас говорят "по блату". Еще мальчиком он изучил язык русов, а после усовершенствовал его, общаясь с русскими купцами. Это стало основополагающим в его дальнейшей судьбе.

Херсонес - древнегреческая колония, форпост Византии занимал выгодное положение. Через него проходили важнейшие торговые пути, здесь все продается и покупается, отсюда ведет дорога на Киев. Когда Владимир захватил Херсонес, для урегулирования отношений с русами направилась греческая делегация, в которую входил Ираклий Метафраст. Русский князь пообещал вернуть завоеванные земли грекам при условии, что Анна Византийская станет его женой.

Позже рассказчику , тайно влюбленному в красавицу царевну, придется сопровождать ее в Киев, присутствовать на свадьбе. Ладинский опишет быт и нравы русов и как происходило крещение Руси. Поведает легенду о княгине Ольге, о Никите Кожемяке и войне с печенегами, о тяжелой судьбе Рогнеды. Будет ощущение, что все эти истории вставлены в канву повествования, изложены, как историческая справка.

Выполнив свою миссию и вернувшись на родину, Ираклий Метафраст резко обрывает рассказ о князе Владимире и далее речь пойдет о византийском императоре Василии II и его брате Константине.

Книга написана сухим языком и в художественном плане роман показался не интересен. Романтическая история любви героя-рассказчика к Анне вообще непонятно для чего присутствует в произведении. Если вы ничего не знаете о эпохе правления князя Владимира, крещении Руси, то книга вполне подходит, как ознакомительный вариант.

Книги подобного жанра я уважаю и люблю.
Поэтому моё мнение сразу предвзятое - мне понравилось.
Стиль изложения похож на сундук со старинными вещами: позволяют лучше узнать эпоху и время действия. Явно прослеживается стремление автора раскрыть психологизм главных героев. Много отведено места философским размышлениям о Боге, судьбе великих и простых людей, нового государства.
Однако, это стремление создаёт некую тяжеловесность повествования, отчего текст читается труднее и медленнее, чем хотелось бы.
Хотя, тем самым, он еще больше символически похож на золотое тиснение одежд базилевса и князя, о которых пойдет речь.

Ромейская Империя воистину пороховая бочка, терзаемая мятежами и раздорами.
Страсти, кипящие во дворце, в городе,по всей Империи, под стать триллерам,боевикам, фильмам ужасов и теленовеллам, всем сразу собранным воедино.
Великая Западная Империя вот уж почти 5 веков как в жутких страданиях покинула этот бренный мир. Так и Восточная Ромейская Империя уже давно достигла своего апогея и ее звезда начала клониться к закату. Окружённая воинственными соседями и страдающая от их постоянных набегов, Византия истекает кровью и от внутренних противоречий и дрязг, подрывающих ее способность противостоять бесчисленным врагам, «в государственных делах царил беспорядок, самоволие, хищения, вымогательства и мздоимство, и епископы, стратиги и евнухи не давали покоя василевсу кляузами и жалобами». Среди всей этой кутерьмы на сцену выходит новый игрок - пока ещё мало известное загадочное племя Руссов, варваров- язычников из далеких и зловещих скифских степей.
Империя как огромный спрут, опутанный сложнейшими многовековыми церемониями, сопровождавшими каждый шаг не только богоданного Василевса, но и самого последнего из чиновников двора или служку. Но за пурпуром и парчой царственных одеяний, за шелком знамен и дымом кадил повсюду проглядывали рубища и бедность. И несмотря на все беды и невзгоды нет никакой возможности и желания изменить ход бесконечных приветствий и поклонов, империя окаменела, окружив себя непроницаемым панцирем разорительных обычаев, скованная прочнейшими цепями протокола и строгих канонов, застывшая в давно потерявших свой смысл укладах и привычках. Внутри мраморных стен и россыпей алмазов и жемчуга время застыло, покрывшись золотой пылью.
Одно из достоинств книги - ее правильный исторически и географически язык. Нет генералов, маршалов, гофмейстеров или герольдов, пестревших на страницах книги «Князь Велизарий» Грейвза, также происходящей в Константинополе, только много раньше. Греческие слова ласкают слух и оставляют приятное послевкусие.
Автор вкладывает рассказ в уста молодого придворного чиновника, не чуждого воинской доблести, но более предпочитающего тишь библиотеки. Молодой Ираклий обладает чутким сердцем и сочувствующей и сопереживающей чужим несчастьям душой, но встречая жестокость и несправедливость в отношении бедных и сирых, он хоть и с тоской в сердце, но предпочитает удалиться и не участвовать, естественно чувствуя несомненные угрызения совести. Так и Империя постепенно теряет своей блеск и силу, не в состоянии защитить свои границы и свой народ, обеспечив его миром и хлебом.
Автор хоть и называет Руссов варварами, как и положено просвещенному и утонченному греку, от лица которого ведётся рассказ, но в каждом слове чувствуется любовь и гордость и горькая тоска по родине, разрывающая сердце в долгой и безысходной эмиграции.
Книга написана в Париже ещё до Второй Мировой войны. Тогда же начинается и процесс «покраснения» Ладинского и отдаления от эмигрантских кругов и в частности прекращения членства в масонской ложе. Получив Советское гражданство писатель прикладывает большие усилия быть принятым в Союз писателей, как доказательство его признания и положения. Для этого он вынужден частично переделать роман, стараясь вместить его в прокрустово ложе социалистического реализма. Так что наверное уже невозможно узнать первоначальный замысел автора. Хотя, просматривая книгу на разных сайтах, я с удивлением наткнулась рядом с «Когда пал Херсонес» и на «Голубку над Понтом», начинающуюся и заканчивающуюся несколько иначе, чем произведение, которое я прочитала. Может быть именно это и есть оригинальная версия автора?
Несмотря но то,что книга - это воспоминания патрикия о ключевых событиях его полной превратностей жизни во дворце, в тени всемогущего Василевса, в романе два главных героя : застывшая в своей косности Империя, безысходно движущаяся к своему неминуемому концу, и молодой дерзкий народ, работящий, пытливый и храбрый, стремящийся к миру и ведомый смелым и мудрым вождём. А принцесса Анна как голубь мира пересекает Понт ( о чем свидетельствует первоначальное название романа) ,призывая «к личному мужеству, к человеческому достоинству перед лицом великих событий». В «Голубе над Понтом» рассказчик оплакивает свою безответную и невозможную любовь к сестре Василевса, пожертвовавшей собой как новая Галла Плацидия, выданная за варвара и умершая пленницей. А сам Ираклий видит себя падшим ангелом, загубившим свою бессмертную душу. Такая версия точно не отвечает требованиям Союза писателей.
Размеренное и неспешное повествование очевидца с тонкой душой и чувствительным сердцем, мечтателя, любителя стихов, читающего по звёздам. Жизнь его полна событий и потрясений, смерть не раз проносилась рядом с ним, но он так и не смог привыкнуть к злу и жестокости победителей, особенно к жестокости излишней и бессмысленной. Но и на этот раз Ираклий умывает руки и просто удаляется зализывать раны и лелеять свою израненную душу.
Автор конечно же обязан закончить свой рассказ на оптимистической ноте, в соответствии с требованиями уже упомянутого социалистического реализма и гуманизма : «Жизнь неистребима, и невозможно никакими жестокостями остановить ее…, но настанет день, когда люди перекуют мечи на орала и народы станут жить между собою в мире.» Аминь.
В 10-м веке человечество ещё ждут столетия войн и смерти, а в наши грозные дни этот день кажется далеким, недосягаемым и несбыточным как никогда.

Среди известных политических деятелей России в наше время в основном выделяют Петра I и Екатерину II, дескать, именно они направили Россию на цивилизованный путь. Так - то оно так, но первые шаги в сторону европейской цивилизации осуществили не они, а Владимир Красное Солнышко. Об этом очень интересно, и в тоже время по - научному сложно поведал советский писатель Антонин Ладинский в первой книги своей трилогии о Древней Руси «Когда Херсонес пал».

Немного об авторе – у него очень интересная жизнь, бывший подпоручик Белой Армии, воевавший против большевиков, эмигрировавший во Францию, долгое время проживший там. Сразу после второй мировой войны получил советское гражданство (и это - бывший белый офицер!), и выбрав очень удачный год (после смерти «великого вождя»), приехал жить в Советскую Россию и еще при жизни был принят в Союз советских писателей. Редкая удача для бывшего белого эмигранта.

Теперь о книге. Время действия романа – конец Х века, повествование ведётся от жителя Византии друнгария Ираклия Метафраста. Он, начиная рассказ, еще очень молодой человек, простой византиец, но очень жадный до знаний, постоянно читает разные книги, даже запрещенные к прочтению. Постоянно изучает науки – астрономию, геометрию, арифметику. Любит музыку и разбирается в поэзии, а еще свой родной город – Константинополь. Первые сорок страниц были посвящены описанию столицы, её храмов, жителей, законов, быта, праздников, дворцовых церемоний, друзьям Ираклия и процессу его обучения. Читать было нелегко. Почему? Видимо автор для полного погружения читателя в описываемую эпоху применяет очень много древних византийских слов и определений, и не все они расшифровываются в конце книги. Но достигнув Ираклием чина друнгария (командующий флотом), император поручает ему очень ответственное дело – доставить в Херсонес, а потом и в Киев свою сестру, которая должна стать супругой киевскому князю Владимиру.
Вот тут и начинается самое интересное. Автор подает информацию о русах глазами греческого военноначальника. Да, грекам руссы представляются полными дикарями, но при этом они вызывают у них неподдельное восхищение. «Хазары рассказывают, что первого русского воина родила псица, оттого-то они и бросаются с такой яростью на врагов. Страшные люди! Посмотри на эти мышцы! Кто может противостоять такому народу?» Грекам все дивно – деревянные дома руссов, права их женщин, русская охота, праздники, быт, сила и мощь людей, которые «посуху» тащат свои корабли. А Владимир? Это не человек, а гремучая смесь властолюбия, амбициозности, смелости, мужества, решимости, его уважают соратники, верят и подчиняются любому приказу. А еще Владимир умён, мудр и очень любознателен. Херсонес просто поражает его своими каменными домами, высокими и расписными соборами, тротуарами, проложенными вдоль домов, уютными дворами, обилием купцов и лавок, товаров и кораблей в порту, образованностью людей. Вот к чему надо стремится Руси, строить такие же города, дороги, торговать и просвещаться. Но как этого достичь? Ведь везде их считают темными и злобными дикарями, никто не хочет вести дела с язычниками. Даже в выборе веры Владимир поступил расчетливо и мудро, если Херсонес так красив, то как же, наверное, восхитителен Константинополь, да и будущая супруга Анна – христианка. Так же быть посему – крестился Владимир в Херсонесе от Константинопольской церкви, выбрав для себя и своего народа вероисповедание. Крещение изменило Владимира кардинально, он убрал всех идолов с площадей городов своих, распустил свой гарем, стал рассылать своих послов по всем близ лежащим государствам, дабы узнавали они все новое и неведомое русам, и несли эти знания в Киев. Вот так древняя Русь и стала преображаться и меняться.

Книга сложна для прочтения, написана очень интеллектуальным историческим языком, видно, что автор дотошно «перелопатил» множество исторических документов, при этом чувствуется глубокое уважение к русскому народу и Руси. Непременно прочитаю вторую книгу трилогии.

Главным плюсом этой книги оказалось то, что я читала ее во время поездки в Севастополь, и лазить по развалинам Херсонеса Таврического после нее было вдвое интереснее - здесь были порты, с кораблями руссов, здесь осажденные стены, здесь акведуки и резервуары для воды, здесь базилики, переделанные из языческих храмов...
Кратких описаний автора вполне хватает. чтобы представить себе жизнь встречаемых в тексте городов - и Константинополя, и Херсонеса и Киева. Язык местами вычурный, пестрящий редко встречаемыми определениями и терминами, но все равно легкий и сочный. На этом плюсы заканчиваются.
И начинаются проблемы. Главная из которых для меня кроется в главном герое, в его мятущихся меканьях и бебеканьях, которые так и не привели в итоге ни к какому выбору. Хотя казалось бы - какой простор для развития характера! Вот человек низкого звания волею случая поднявшийся до приближенного византийского императора, выполняющий его поручения, интересующийся другими землями, способный критически мыслить по отношению к религиозным догматам, интересующийся античными философами, способный подняться над враждой к сарацинам ради знаний, способный на высокие платонические чувства, преданность, верность, смерть во имя высоких идеалов... И во что это выливается? В полнейший пшик. Пометавшись между книжными идеалами и жестокой реальностью, вместо настоящих поступков наговорив кучу красивых, но пустых слов, главный герой в конце остается у разбитого корыта собственной жизни, растеряв все свои идеалы и цели, в императоре он разочарован, великую любовь всей жизни он забыл, все его рассуждения об общности человеческой доли независимо от рождения так и остались пустыми словами, он не сделал НИЧЕГО, чтобы хоть как-то делом это доказать, чтобы помочь ближнему, да просто чтобы что-то оставить после себя. Зачем жил? Что оставил? Чего хотел? После больного архитектора остались церкви, после Владимира - единая Русь, даже после жестокого императора Василия останется на какое-то время устрашенная и насильно замиренная территория одряхлевшей Византии... А из главного героя получается мерзкий такой портрет раболепной гусеницы, которая стелется под ноги сильным мира сего, и лишь оставшись в одиночестве жалко вякает в пустоту "Я протестую против вашего строя! Долой угнетателей! Равные права и свободы!", но тут же замолкает, стоит оказаться кому-то рядом.