-Ты не можешь хотеть на мне жениться. Ты...
-Но я хочу

Он не знал- сказать ей просто: "Я хочу взять вас в жены"? Или скромней и точней: " Будьте моей женой"?

Жизнь! Это не жизнь, а распад мозга. Здесь же нет человеческих разговоров. Так, что-то вроде-и то когда играем. Играем в студентов, которые играют в актёров, которые играют в средневековых ведьм и солдат.

Он сидел перед ней в синем полумраке, злой и переменчивый, а она-то привыкла считать его человеком одной интонации, линией, устремленной в одну точку.

Маркус проснулся у себя дома, с облегчением услышал сип и свист собственного дыхания, ощутил знакомую боль в груди, открыл тяжелые веки, закрыл и провалился в сон без сновидений. Он был болен, а значит, освобожден от ответственности.

– В мое время мы… по крайней мере девушки, были более невинны. А может, у нас меньше было возможностей…
– Сейчас тоже твое время, – едко отвечала она и добавила, как некогда старик, показавший Генри Джеймсу, что многоречивая уклончивость не есть ложь, по крайней мере, в пределах Хай-стрит и Виндзора: – Ты в нем живешь.

– А мне невдомек, почему бы нет. Я же говорю вам: я понял, я осознал…
– Вы осознали, – тщательно, точно и непростительно едко парировала Фредерика, – ваши собственные мысли.

И тут ее охватил довременный ужас человека, оказавшегося в чужой сказке, из которой хочешь вон, конца которой знать не хочешь.

А я вот социальный работник в красивой обертке, только работаю не для общества, которое, честно сказать, мало меня интересует. Я хочу работать, вот и все. А в Йоркшире трудовая этика такова, что это смешивают с религией. Но религия тут ни при чем, и ты это знаешь.

Дженни было не по себе от этих блистательных и бойких детей. В свои двадцать четыре она чувствовала себя старой рядом с ними, а ведь была лишь на год-два года старше Уилки, успевшего пройти военную службу. Этим двоим жизнь представлялась восхитительным взлетом, а у Дженни горизонт замыкался на Джеффри, Томасе и Блесфорд-Райд.

– Милый, но ведь эти вещи хладнокровно не решают…
– Еще как решают. Множество важных вещей решают именно так. И я тебе не милый.

Позже он на вопросы отвечал, что смерть отца не помнит. Это была полуправда. Он замыкал свое тяжелое лицо, держался «как все» и в итоге выжил.

Он жил в действовал в сферах, где люди обычно не живут, о которых люди обычно не думают. Там, куда каждый надеется не попасть.

… когда настоящее тяжело, а будущее сокрыто.

Она вся была из округлостей, складок, нежных продолговатостей - ясных, розовых, золотых. Он впервые понял, что сравнение женщины с цветком или плодом не просто фигура речи.

Услышал собственный голос:

Забавная причина оказалась в том, что, если женщину валили на траву, на зелёном не видно было пятен. А ещё зелёный - цвет женихов. Цвет повадливой, сладостной весны.