"Толкин хотел быть услышанным и его услышали".
Я могу назвать себя не просто опытным, а профессиональным читателем: все-таки тот факт, что я дошла аж до филологической аспирантуры да еще и с литературоведческим уклоном говорит кое о чем. Филологическое образование предполагает, что ты прочитаешь определенный корпус текстов, то самое мировое наследие от древнегреческого эпоса до постпостмодернистических экспериментов, где убийцей оказывается читатель. Но я до сих пор говорю, что мой любимый писатель - Толкин, и “Властелин Колец” - это то, к чему я буду обращаться на протяжении всей жизни. Толкин привел меня в филологию, если позволено мне будет выразиться.
Можно и даже нужно по-разному относиться к хоббитам и драконам, но отрицать, что литература (целый жанр!) стала другой после Толкина - невозможно. Этим Том Шиппи и занимается на протяжении пятисот страниц. Будучи филологом и даже преподавая на той же кафедре, правда позже на тридцать лет, что и Толкин, он обзорно (из-за объема текстов, разумеется) доказывает заглавие своей книги. Так почему “автор века”?
Да потому что именно в 20 веке с его войнами, техническим прогрессом, бомбами и космическими полетами мог появится текст, подобный “Властелину Колец”. Текст человека, который принадлежал к потерянному поколению, но обретал себя через любовь к слову. Увидев в древнеанглийской поэме странный глагол странной формы, Толкин не придумывал его значение, он реконструировал его. А потом внезапно реконструировал для слов целый мир.
Через филологию Шиппи и показывает, почему назгулы именно “тени”, как увидеть через архаическую грамматику, что эльфу десять тысяч лет, не заглядывая в паспорт, откуда берутся имена у мечей, почему Фродо - пацифист и почему речь Сарумана так напоминает речи всех диктаторов 20 века.
Также мне показались очень занятными главы с разбором поэзии и малой прозы. Например, “Лист работы Ниггля” и “Кузнец из Большого Вуттона” является самыми автобиографическими вещами и рассказывают о том, что тяготило Толкина: о боязни не закончить “Властелина Колец”, о научной работе, которую он после войны запустил, о тяготах дедлайнов и размышлениях о собственном творческом закате. Кстати, Шиппи рассказывает много интересных вещей об устройстве английских университетов тех лет, о том, как была организована преподавательская работа и чем занимались профессора.
В конце Шиппи обращает свой взор на критиков и разбирает их придирки. Основная претензия была, что в век модернизма Толкин посмел писать какие-то несерьезные сказочки про эльфов и хоббитов. Шиппи довольно язвительно доказывает, что “Властелин Колец” - это самый что ни на есть модернизм и мог появиться только в 20 веке с его мифологической подоплекой и игрой с цитацией. Да, во “Властелине Колец” есть постмодернистская цитация, но только она ссылается на мало кому известные тексты. Как итог: замечательно написанная книга не только о текстах, но и о личности, которая проглядывает в этих текстах, та самая жизнетворческая интенция.
Автор века? А может быть, автор навсегда?
14 понравилось
