Гадкий Утёнок, Гарри Поттер и другие. Путеводитель по детским книгам о сиротах

Хотелось бы верить, что в современном мире «благополучие ребенка важнее желаний взрослых»[472]. Детская литература постоянно продолжает эту борьбу. Детская книга стремится уничтожить зло, в ней терпение вознаграждается, любовь поддерживается и одобряется – в этом смысл и сказки, и всякой истории, даже самой мрачной фантазии, дистопии или антиутопии, которые детям тоже совершенно необходимы. Так растет книжное дерево, так возникает и развивается детская литература:
«Началась она с листа, трепещущего на ветру, – но за листом явилось дерево и начало расти, раскидывая бесчисленные ветви и цепляясь за землю все новыми корнями самой фантастической формы. Прилетали и садились на сучья странные птицы – ими тоже следовало заняться. А потом вокруг Дерева и позади него, в просветах листьев и ветвей, начал разворачиваться целый пейзаж. Окрестности поросли лесом, а вдали виднелись горы, тронутые снегом»[Толкиен Джон. Лист работы Мелкина].
Сироты встречались нам на многих ветвях литературного дерева – число героев – сирот в детских книгах, как мы уже видели, почти бесконечно. Хотелось бы, чтобы их, по крайней мере, было поменьше в реальной жизни. Это еще одна цель детской книги – указывать на проблему и помогать ее разрешению.

Сирота в детской книге всегда претерпевает некоторую трансформацию, которая служит моделью превращения, ожидающей каждого ребенка. Это может быть преображение характера или жизненных обстоятельств, но детская книга всегда напоминает ребенку – читателю: перемена возможна. История книжного сироты помогает реальному ребенку преодолеть препятствия, которые ожидают его на пути взросления. История о сироте и поиске своей идентичности, куда более гибкой, чем это возможно в реальной жизни, не так жестко заданной изначально семейными или иными социальными параметрами, помогает ребенку в поисках его собственной идентичности.

В таких романах совершенно необходим сирота – он снова, как зеркало, помогает нам увидеть себя и собственную эволюцию как бы со стороны. Век девятнадцатый читал «Оливера Твиста» и «Джейн Эйр», и мы совсем не так уж сильно изменились – век двадцать первый зачитывается сиротским романом, ибо «благодаря Гарри Поттеру, Джейн Эйр и Золушке мы узнаем сироту в самих себе».
Очень важно понимать, что в современном мире многие проблемы, обсуждаемые в книгах с героями – сиротами, уже не слишком сильно зависят от той страны, где написана книга, и от того языка, на котором она написана. Мир становится все более глобальным, и все больше универсальных книг пишется...

Сказочный герой не имеет тех магических сил, которыми по самой своей природе обладает герой мифический. Эти силы он должен приобрести в результате инициации, шаманского искуса, особого покровительства духов. На более поздней стадии чудесные силы вообще как бы отрываются от героя и действуют в значительной мере вместо него».
Итак, эти «чудесные силы» теперь не внутри героя, для достижения успеха ему (ей) нужна...помощь. В типичной сказке воплощением этих «чудесных сил» становится волшебный помощник, именно он и только он теперь обладает магией, необходимой для достижения успеха.

Бруно Беттельгейм подробно останавливается на различии между мифом и сказкой. Хотя между ними много общего, миф рассказывает о явлениях уникальных, которые могут произойти только с особым героем, а в сказке самое чудесное и необычное происходит с обычными людьми, такими как «ты, да я, да ближайший сосед...»
Другое важное отличие сказки от мифа, как подчеркивает Беттельгейм, заключается в том, что сказка оптимистична, тогда как миф – пессимистичен. Таким образом, сказка действительно может помочь ребенку в трудную минуту...Ребенку, по словам Беттельгейма, необходима магия сказки, она позволяет ему верить и надеяться на то, что, несмотря на все трудности и все происки братьев и сестер, он, когда вырастет и повзрослеет, в один прекрасный день окажется победителем.