В центре океана

Я ведь всего-навсего режиссёр. Работник кино.

Поезд Москва — Казань. Вагон спит. Я смотрю в окно. Проезжаем мимо очередной крохотной станции, за ней многоэтажки. В нескольких окнах горит свет. Я всегда тревожусь, когда вижу свет в окнах поздней ночью: может, кому-то одиноко, страшно или кто-то болен. Люди должны спать. От спящих окон отражается свет фар, от этого они похожи на блестящие слюдяные пластинки — очень красиво. А потом снова поля, огромные, глухие, пустынные, тёмные пространства. Как океан. И я в центре океана.
Странная со мной случилась книга, особенная. Маленькая, но очень глубокая и сложная. В ней записки о Японии, похожие на сны, рассуждения о кино, заставляющие взглянуть на него изнутри, заметки об искусстве, которое "примиряет человека с несовершенством мира" и "воспитывает чувства", мысли о человеке, человеке-таланте и человеке-художнике.
Сокуров понравился: взрослый и серьёзный, он продолжает искать, думать, создавать, сомневаться. Особенно задели его слова по поводу ответственности кинематографа перед зрителем:

Провокация жестокости в показе реального действия для меня всегда граничила с моральным преступлением. Всегда думаю: ведь среди людей, которые смотрят это, могут быть люди слабые.

Спасибо. Нет, серьёзно, много ещё таких людей — тех, кто думает о нас? тех, кто признаёт свою ответственность, а не просто занимается хвалёным самовыражением?

Как Наполеон, угробив сотни тысяч людей, почему-то стал великим человеком в памяти французов-потомков, как Ленин, подписавший приказы о публичном умерщвлении тысяч священников в христианской стране, провозглашён был "самым человечным человеком", так и деятели кино, приучая зрителя к картинам насилия, получают статус художников.

Не все мысли Сокурова удалось понять, но я попробую ещё раз, наверное, чуть позднее. Сегодня мне кажется, что к этой книге стоит вернуться.
А теперь я хочу смотреть его фильмы...

Александр Николаевич Сокуров - один из ста лучших кинорежиссёров мира. За фильм "Русский ковчег" он был назван художником третьего тысячелетия (награду Александру вручал лично Папа Римский). Лауреат российской государственной премии, премии Ника, Золотого льва Венецианского кинофестиваля, премии имени Андрея Тарковского, Анджея Вайды, Брессона и т.д. Преподаватель Петербурского университета, выпускник ВГИКа, человек, вхожий в Белый дом. Но что я всё об этой ерунде? Ведь это же не важно, важно, что Александр - один из последних великих людей искусства в кино.

В этой книге Александр размышляет о многом. О России, о понятии родины, о Японии (там он некоторое время жил и работал), об истинном искусстве, о политике, о кинематографе. Тут читатель сможет найти настоящую поэтическую прозу, литературную обработку нескольких сценариев, тезисы к лекциям автора на философском факультете, размышления о профессиональном развитии, рассмотреть фотографии по одним лишь описаниям и ощущениям, развив своё воображение, и ещё много чего. Тут можно найти по-настоящему умные и красивые размышления на тему войны, таланта, внутреннего мира человека. Тут читатель узнает духовную историю создания нескольких фильмов, прослушает размышления о фильмах Бергмана, Антониони, Тарковского, Эйзенштейна, размышления о прозе Солженицына, размышления о развитии и сути всего кинематографа, о литературе.
Но самое главное то, что все эти размышления не являются разрозненными. Вся эта книга, включая высокохудожественное оформление, является цельной автобиографией искусства кинематографа, судьбы мира в этом контексте и судьбы автора. Эта книга читается очень медленно - я потратил на неё больше трёх месяцев, и мне трудно представить, что её возможно прочитать быстрее. И дело тут не в том, что она большая по объёму, нет - она велика по смыслу. Эта книга самое настоящее культурное семя, которое читатель высаживает в своей душе. Важно правильно его посадить, обильно полить. Но ещё важнее - чтобы тот цветок, что из него появится, в дальнейшем не погиб. Почва должна быть плодотворной. И я не знаю - выживет ли мой цветок, смогу ли я столь цельно осознать это произведение. Смогу ли я понять искусство.
5/5.

П.С.: книгу вполне можно читать, если вы не смотрели некоторых из перечисленных выше режиссёров. Появится желание их посмотреть. А затем, возможно, желание перечитать книгу)

Он строг, но строг прежде всего к себе, к своей профессии, мыслям, чувствам. Он пытается истинностью чувства постичь жизнь и искусство. Он постоянно наблюдает за всем, что происходит вокруг, осмысляя, переводя в мысль, а мысль в слово.

В книге собраны "обрывки жизни" - заметки, фрагменты дневников, лекции по философии. Это является и ее достоинством (потому что в таком формате книга представляет читателю скорее процесс осмысления, нежели выводы автора), и ее недостатком (потому что в некоторых случаях фрагментарность оставляет "за кадром" предпосылки к тому или иному размышлению, особенно сильно это ощущается в заметках и комментариях к фотографиям без фотографий). Но интересного человека не может быть слишком много, а Сокуров, несомненно, один из самых интересных людей современной России.

Александр Николаевич Сокуров - умнейший и образованнейший человек в современной России. Эта книга не является цельным произведением, здесь собраны дневниковые записи, воспоминания о посещении Японии, текст лекции для студентов-философов, сценарий фильма "Александра". Книгу читать тяжело, Сокуров мыслит на каком-то совсем другом, невероятно высоком уровне. Он для меня ориентир, на который нужно ровняться. Сокуров не перестает задавать себе вопросы: "Кто я?", "Что я?", "Зачем я?". Он мудр и спокоен, и все-таки у меня осталось ощущение грусти, нежности и одиночества автора. Однако это только мое внутреннее ощущение.

В послесловии к этой книге искусствовед Паола Волкова настоятельно не советует читать ее на ночь глядя. И не потому, что потом будет страшно спать, а потому, что слишком уж важные экзистенциальные вопросы поднимаются автором: это мол повредит здоровому сну. Для себя я решил, что моему сну уже вряд ли что-либо повредит, и читал Сокурова как правило вечером. Книга очень стоящая. Сейчас расскажу почему.

С авторским кинематографом у меня сложные отношения. Вроде бы как понятно, что не блокбастерами и "тридэ" единым жив человек. С другой стороны, когда смотрю, к примеру, фильмы Киры Муратовой или Александра Сокурова, часто ловлю себя на мысли, что настолько "другое" кино понять и по достоинству оценить может только такой же профессионал-кинематографист, что снято все это совершенно не под "простого смертного" зрителя. Соответственно и к режиссеру начинаю относиться не иначе как к демиургу, обитающему где-то высоко и далеко, и кинокартины свои адресующему явно не земной зрительской аудитории.

Каюсь: я пару раз засыпал, смотря фильмы Сокурова. Книгу "В центре океана" купил хоть и не особо раздумывая, лишь только увидел на прилавке, некая задняя мысль все же была: а вдруг текст такой же "усыпляющий"? К счастью, я ошибался. Теперь я знаю: режиссерам такого уровня, как Сокуров, нужно иногда высказаться и на бумаге, чтобы зрители их, ставши читателями, в этой ипостаси смогли бы лучше усвоить авторское послание. Александр Николаевич стал мне более понятен и намного более интересен, появилось желание наконец осилить его фильмографию. Появилось оттого, что "В центре океана" открывает духовный мир Мастера, не опускаясь до уровня объяснительной записки: "А вот в этом эпизоде, дорогие детишки, я хотел сказать, что…". И, кстати, не только его фильмографию теперь нужно проштудировать: Сокуров много пишет и об Эйзенштейне, Тарковском, Бергмане, Антониони.

В сборник вошли и киносценарии, и воспоминания, и конспекты лекций, и критические тексты. Некоторые фрагменты читаются как самостоятельные рассказы или новеллы, например "Александра" (у Сокурова есть фильм с таким же названием) и "Ископаемое". С чеховским тщанием, обостренным до предела кинематографическим инструментарием, вглядывается Александр Николаевич в океан души обычных людей. "Визуальные слова" птицы (ангела? бога?) парящей над унылым заброшенным городом, элегии России, японская элегия, - это своего рода литературная медитация, упражнение для души читателя (или зрителя). Мое скромное мнение, что сокуровские элегии как раз идеально подходят для чтения перед сном, причем непременно вслух, как поэзия.

Позволю себе немного повториться: эта книга - не ключ от всех дверей. После нее вы врядли с наскока будете воспринимать происходящее в кино-мире (или лучше сказать, кино-вселенной) Сокурова. "Необходимо огромное усилие, чтобы создать фильм, но нужно большое усилие, чтобы посмотреть фильм", предупреждает автор, создавая произведения, которые требуют от зрителя, во-первых, фундаментальной культурной подготовленности, а во-вторых - специфического душевного состояния. А для читателя книги "В центре океана" главная полезность будет состоять в том, что придет осознание, куда именно надо расти, как измениться внутри себя, чтобы авторское кино вообще, и кино Александра Сокурова в частности, начало приносить удовольствие от просмотра.