Как ты умрешь

— Может, ты думаешь, что сможешь покончить с собой? Позволь пообещать тебе одну вещь: я прикажу установить за тобой КСН — круглосуточное суицидальное наблюдение. Наложить на себя руки у тебя не будет ни единого шанса. Ни единого, Джован. Можешь даже не предвкушать этот момент. Единственное, что ты предвкушать все-таки сможешь, — это мои краткие визиты. А если будешь хорошо себя вести, то я могу даже приносить с собой что-нибудь вкусненькое, чтобы ты лакомился в моем присутствии.
В глазах убийцы стоял беспросветный ужас: мир его фантазий был растоптан.
— До свидания, Джован, — сказала Зои и направилась к выходу.
— Подожди! — сердито окликнул он.
Даже не приостановившись, она вышла, громыхнув за собой дверью.
— Ну постой! — донесся изнутри истошный крик. — Пожалуйста!
Тюрьму Зои покидала с улыбкой. Такая возможность выпадает раз в жизни. И Бентли планировала воспользоваться ею сполна.
Мысленно она уже предвкушала свой следующий визит.

Копать оказалось труднее, чем казалось изначально. Впечатление было такое, будто всем корням в округе разослали приглашение на вечеринку в роще. Ну а корни привели еще и своих дружков-камешков, собравшись всем скопом в этом самом месте. Почти при каждом втыкании лопата лязгала о камень или стукала о корень. Стало понятно и то, почему владелец магазинчика навязывал им садовые перчатки. Он вовсе не пытался наварить на дураках-горожанах лишний бакс, а лишь пробовал уберечь их от волдырей на ладонях.
— А я-то, дурень, думал, — признался Митчелл с тяжелым придыхом, — что садоводство расслабляет…
— С чего ты взял? — спросила Зои, сама не на шутку запыхавшаяся.
— Сам не знаю. Наверное, потому, что садоводам не надо заполнять бумаги. И заниматься преступниками.

Было бы неплохо, если б здесь хранились только вещи Ванды, предпочтительно в коробках с надписью «Улики серийного убийцы, начинать отсюда. Этой стороной вверх». Но контейнер был набит откровенным хламом. Мередит в душе была старьевщицей. Здесь стояли и лежали стопы журналов, ржавый велосипед, сумка со стеклотарой, какие-то старые ткани, сломанный стул, тент… и это лишь то, до чего дотягивались руки. Дальше было хуже. В воздухе стоял странноватый запах, будто Мередит с какого-то момента решила держать здесь еду, а потом про нее забыла.
Они начали вытаскивать коробки и извлекать из них вещи. Заметив, что дальняя стенка бокса заставлена ящиками, решили проделать среди рухляди проход к задней стенке. Через несколько минут Зои начала чихать и кашлять.
— Аллергия на пыль, — пояснила она.
— Тебе лучше держаться в стороне, — сказал Митчелл. — Давай я все сделаю.
На это Зои упрямо покачала головой, поджала губы и продолжила вытаскивать наружу барахло. Однако ей становилось все хуже, и постепенно в ней начало проглядывать сходство с чихающей шарманкой. Наконец Зои вышла и с разочарованием на лице села на старый мини-холодильник. Нос у нее раскраснелся, как помидор, глаза слезились, а еще ее бил безудержный кашель.

— Я сама собиралась вам звонить, — сказала она.
— Вот как? — Он несколько опешил. — Вам кто-то сообщил мои координаты?
— Да не лично вам! В полицию. Сообщить, что на меня выходил убийца.
У Митчелла зашевелились на загривке волосы.
— Да вы что? — прошипел он. — Когда? Каким образом?
— Вчера вечером, прислал мне электронное письмо, — совершенно спокойно ответила Рикки. А с ним переслал свои сообщения и аттачи. А еще упомянул, что все его жертвы были невероятно красивы. Установка у него делалась именно на это.
— Почему вы не сообщили нам об этом сразу, по свежим следам?
— Ну, было уже слишком поздно. Я решила, что это может подождать до утра, — ответила она.
Ему захотелось просунуть руку в трубку и задушить ее. Задержка со звонком была абсолютно понятна: репортерша не хотела, чтобы выход статьи заблокировала полиция.

Удивительно, насколько быстро Танесса приноровилась к «кладбищенской смене». Это только поначалу казалось ужасным — засыпать утром, просыпаться днем и не спать затем всю ночь. Жизнь подростка во время каникул, только вместо танцев и алкоголя — задержания проституток и разъезды по жалобам насчет шумных соседей.
Хотя, просыпаясь среди дня, Танесса все же чувствовала себя не в своей тарелке. Голова за время сна казалась побывавшей в песке — веки такие же набрякшие и шершавые. Но опыт показывал: чашка крепкого кофе перед теликом и теплый душ помогают превратиться из усохшей мумии в человека.

— Мистер Хоффман, где вы были вчера вечером?
— Здесь, — кашлянув, ответил Аттикус.
— Один? — уточнил Лонни.
— Ну да.
— Прямо всю ночь? — упорствовал детектив.
— Ну а как же.
— И чем занимались? — гнул свое Лонни.
«Пил и плакал».
— Работал, — ответил Аттикус. — Работы уйма.
— Мистер Хоффман, Тамэй Мозли вчера ночью сбила машина. Насмерть.
— Это ужасно, — промолвил Аттикус, пытаясь изобразить ужас, присущий, по логике, этой фразе. — Такая… э-э… молодая и… — он призадумался в поисках эпитета, — невинная.
— Невинная в чем? — бдительно спросил Купер.
Да черт бы ее знал. Что еще можно брякнуть ради приличия?