Приключения желтого чемоданчика

Но то, что это была мама, было несомненно. Это было сразу видно по её большим несчастным глазам.

Тома вскочила на ноги. Её глаза так широко открылись, что на лице почти не осталось места для рта и носа.

— Но мама пока предлагает кошку, — вздохнула Катя.
— А ты попроси лошадь, — посоветовал Борька. — И тебе купят собаку.

— Умный, — сказал Борька и погладил Рекса. — Поумней многих двуногих.
«Намекает, — обозлился Сашка. — Сам умный, так ему еще умную собаку подавай».

— Ну ты, полегче… — сказал Борька, как всегда наклоняя голову набок. Это она у него, наверно, от ума набок свешивалась.

Он еще из-за забора увидел их обоих. Катю и Борьку. Они сидели на рябой, облезлой за зиму скамейке.
«На кой они нужны, эти скамейки? — вдруг со злобой подумал Сашка. — Свезти их со всего города куда-нибудь на свалку, и сжечь».

Про него ходили самые невероятные слухи: что он бреется, что он курит, что его лучший друг сидит в тюрьме за ограбление ларька с газировкой. Вокруг него было всегда мертвое пространство на длину вытянутой руки — он мог двинуть кулаком каждого.
Отца и матери у Гришки что-то не было видно. Наверное, они удрали от него, как только он родился.

что-то мучило его во всем этом, что-то получалось не так хорошо и складно, как бы ему хотелось. Наверно, потому, что теперь у него была тайна. И теперь придется скрывать от мамы не какую-нибудь ерунду, разбитое там окно или драный локоть, а то, что стало отныне самым главным в его жизни — Волшебство.
И поэтому выходило, что папа и мама теперь вроде как лишние в его жизни и даже мешают.

Конечно, лучше всего рассказать обо всем маме и дальше уже врать всем вместе. Всей семьей. Это бы было просто замечательно. Но ведь с мамой каши не сваришь. Она, конечно, огорчится, будет умолять не врать, Волшебную энциклопедию сдадут в районную библиотеку, и все будет кончено.