Густіше за кров

– Возможно, ее оставили в живых.
– Или субъект бета решил съесть ее целиком, – предположила Бентли.
Мартинес тяжело вздохнул.
– Вы всегда вносите в нашу работу нотку оптимизма…

— Маньяки похожи на снежинки, а?

— Не понимаю метафору, – напряглась Зои.

— Не бывает двух одинаковых.

Бентли представляла беседу хрупкой бабочкой, которую она неизменно ухитрялась раздавить.

Гловер был при смерти. Не из-за ран, все гораздо прозаичнее. У него неоперабельная опухоль мозга, и от этого он стал еще опаснее, чем раньше. Умирающему зверю нечего терять.

Секреты коварны. Только дай волю, и они отберут у тебя способность плакать.

Вроде бы и кошки, и рыбы достаточно независимые животные, а?
– Кошки и рыбы – да, а вот дедушки – не очень, – ответила Зои.

– Согласен, – весело ответил Тейтум. – Видишь, как быстро мы управились с посудой…
– Верно. – Зои улыбнулась. – Мы – лучшие посудомойки во всем Бюро!

Если живешь с тяжелобольным человеком, развиваешь чувствительность к его боли.

Люди как ходячие скороварки: если иногда не выпускают пар, в конце концов взорвутся.

— Кто ест пиццу с ананасами?

— Я ем. – Грей приготовился к обороне.

— Ну вот, а вы только начали мне нравиться… – О’Доннелл все же взяла кусок пиццы и, жуя с мрачным выражением лица, проворчала: – Еще и холодная… Ледяная пицца с ананасом. Дожили.