Дьяволиада. Роковые яйца. Записки юного врача. Морфий. Я убил

На волне перечитывания Булгакова (я не смогла остановиться после "Мастера и Маргариты") я вернулась к "Запискам юного врача" просто, чтобы освежить впечатления, сравнить, поставить рядом Булгакова реалиста и Булгакова мистика. Делюсь наблюдениями.

Из всех записок сюжетно запомнились только некоторые рассказы - "Полотенце с петухом", Крещение поворотом", "Стальное горло", "Тьму египетскую" я разобрала на анекдоты и приписала к запомнившимся сюжетам. Интересным мне показался момент преображения, который, как я предполагаю, отличает хорошего врача от плохого, - когда ответственность и груз волнений отступает перед необходимостью осуществлять "простые" действия: резать, пилить, шить, лечить. Малодушие, страх ошибки, отступает перед невозможностью не попытаться спасти. "Крещение поворотом" - когда книжные знания становятся понятными только после операции, а во время - подсказка акушерки, интуиция, чувство меры и все тоже, немыслимость отказаться от попытки.

Ну и слог - суховатый, чуть отстраненный, наблюдающий, булгаковский. С большим уважением к профессии!

На волне перечитывания Булгакова (я не смогла остановиться после "Мастера и Маргариты") я вернулась к "Запискам юного врача" просто, чтобы освежить впечатления, сравнить, поставить рядом Булгакова реалиста и Булгакова мистика. Делюсь наблюдениями.

Из всех записок сюжетно запомнились только некоторые рассказы - "Полотенце с петухом" в их числе, "Тьму египетскую" я разобрала на анекдоты и приписала к запомнившимся сюжетам. "Полотенце с петухом" - первый день, треволнения неопытного врача, "ужасы" сельской клиники. Я до сих пор помню поток воспоминаний, которые вызвал этот рассках - как я, вчерашняя студентка, собиралась на первую "настоящую" работу, только выбор наряда, соответствующего моему новому бизнес-статусу, отнял полжизни, и я не была врачом, от меня не зависели жизни людей.

Также интересным мне показался момент преображения, который, как я предполагаю, отличает хорошего врача от плохого, - когда ответственность и груз волнений отступает перед необходимостью осуществлять "простые" действия: резать, пилить, шить, лечить. "Стальное горло" тоже подобный мотив. Когда малодушие, страх ошибки, отступает перед невозможностью не попытаться спасти.

Ну и слог - суховатый, чуть отстраненный, наблюдающий, булгаковский.

Это было очень интересно, даже не ожидала, что понравится Булгаков. Правда.
Рассказик коротенький и криповенький, присутствуют кровькишки.
Читается очень быстро и легко, не смотря на тему
Сюжет таков, профессор Персиков открывает красный "луч жизни", способствующий активному размножению и быстрому росту, в это же время начинают помирать курицы. И люди решают применить этот, ещё конца не изученный, луч.
Но в России же не бывает все гладко, и куриные яйца путают со змеиными
А дальше эти самые кровькишки.

На этот раз молодой врач принимает сложные роды. Впервые в жизни. Даже не принимает, а проводит, т.к. ребенок лежит поперек. А врач ничего об этом не знает. От слова совсем. Он берет паузу в несколько минут и бежит читать учебник, который, к слову, ему особо не помог.
Я эту ситуацию даже представлять не хочу. Порадовало отношение акушерок. Они, скорее всего догадывались, что у молодого доктора опыта в этом вопросе ноль, но поддержали, помогли делом, словом, отношением.
В этом рассказе уже нет того юмора, который заставляет смеяться. Но эстетическое удовольствие от манеры письма, от стиля, от компоновки слов не сравнится ни с чем.

Такие книги всегда тяжело читать. Разница между здоровым человеком и зависимым настолько устрашающа, что страшно становится. Эта гадость не щадит никого. Казалось бы, кому об этом знать лучше всех, как не врачу, но молодой доктор Поляков легкостью попадает в эту ловушку: начав с незначительной дозы, чтобы утолить боль, он постепенно приходит к такому количеству морфия, которое ужасает его коллегу. Сложнее всего в такой ситуации близким зависимого. Очень жаль Анну Кирилловну - пусть косвенную, но все же "соучастницу" доктора в этом деле, к тому же еще к нему неравнодушную, - ведь она прежде всего винила в его деградации себя. Не нужно много смекалки, чтобы догадаться, что ничем хорошим данная история не закончилась. Превозмочь и победить такую зависимость способны единицы. Это удалось автору рассказа, но, увы, не его персонажу.

Наши глубокоуважаемые чиновники частенько рассуждают об опасностях бюрократии и о необходимости как-то бороться с этим явлением. Но ничего не делается. Несчастные люди все так же продолжают собирать бесчисленные справки, ходить по замкнутому кругу инстанций в надежде когда-нибудь достучаться до нужного должностного лица. Разумеется, ситуация, описанная Булгаковым, полна преувеличений и крайностей, но она как нельзя лучше отражает то, во что может превратить «маленького человека» безжалостная махина государственной власти. Сначала она вторглась в привычную жизнь товарища Короткова, а потом и вовсе свела его с ума. Не могу не сказать о колоритных и необычных эпитетах, которыми автор награждает своего героя. Его товарищ Коротков – нежный, тихий блондин, наивный комик, излишне высокий, нервный и недальновидный, сконфуженный и даже зеленоватый. А еще на его несчастную голову в один момент свалились все беды мира.

Не то чтобы полный восторг, но по первым ощущениям рассказ понравился. Жутко, конечно, читать подробности операции и вообще о физическом состоянии той девушки. Но у Булгакова есть какой-то дар: он даже простому читателю помогает взглянуть на ситуацию глазами хирурга и избавиться от излишней трепетности, когда речь идет о спасении жизни. Наверное, по той причине, что сначала вместе с главным героем испытываешь чувство надвигающегося ужаса и страха перед необходимостью на практике использовать скальпель, а потом отбрасываешь сантименты и становишься кем-то вроде ассистента, которому нельзя отвлекаться на собственные мысли и надо думать о работе с холодным рассудком.

Мне финал как раз-таки понравился. Полотенце не стало сувениром. Оно было должным образом использовано по назначению. Только самая любимая вещь может износиться. Это значит, что она нравится и ею хочется пользоваться. Самые любимые детские игрушки, например, не могут оставаться новенькими и красивенькими. Потому что либо сувенир, либо любимое. В этом случае с полотенцем оно послужило как раз не сувениром, а любимым предметом. Врач отдал дань подарку сполна.

Морфий это своего рода короткий пересказ состояний наркомана морфиниста. От лёгких головных болей до полного разрушения. Одного понимания что ему будет хорошо уже достаточно для зависимости и отрицание этого ещё больше затягивает на дно. Состояние когда зависимый человек пытается обмануть себя, убеждая что может остановится в любой момент, не замечает того что переходит от пристрастия к физическому бессилию перед морфием. Обманывая близких, морфий подчиняет рассудок зависимого и подчиняет его своей воле. Наркоман готов преодолеть любые трудности, оправдать любую ложь, создавая благоприятные условия для развития своей тяги к морфию.