Замок

Герстекер встретил его вопросом: "А ты все еще в Деревне?"
"Да, — сказал К., — я приехал надолго".
"А мне какое дело", — сказал Герстекер и, сильно закашлявшись, повернулся к остальным.

Особенно трудно понять, почему он, став взрослым мужчиной, полностью потерял ту смелость, которая в нем, мальчике, приводила нас в отчаяние.

Впрочем, если бы он столько не спал, как бы он мог вытерпеть этих людишек?

Да я не на тебя смотрю, а на твое платье.

Ты все время хочешь быть обманутой, это тебе лестно, это же так трогательно, так душещипательно.

Будьте осторожнее в присутствии невинных детей.

Случай всегда держит сторону господ.

Человек в своём неведении действует смелей, а потому я охотно останусь при своём неведении.

... какой ужас я пережила — и до сих пор от него толком не оправилась, — когда осознала, что моя малютка, можно сказать, бросила орла ради того, чтобы связаться со слепым кротом, хотя истинное соотношение величин и того хуже, гораздо хуже, просто я изо всех сил стараюсь о нем позабыть, иначе и слова бы спокойно с вами сказать не могла.

Помощь – вот что нужно Варнаве, а вовсе не подбадривания. Ты только подумай: все эти учреждения там, наверху, во всем их недоступном величии, – я-то думал до своего приезда, что хоть приблизительно представляю их себе, какая наивность, – значит, там эти учреждения, и с ними сталкивается Варнава, никто, кроме него, только он один, жалкий в своем одиночестве, и для него еще много чести, если он так и сгинет там, проторчав всю жизнь в темном углу канцелярии».

Трепет перед администрацией у вас тут врожденный, а всю вашу жизнь вам его внушают со всех сторон, и вы этому еще сами способствуете как можете.

Взгляд у нее был холодный, ясный, неподвижный, как всегда; и направлен этот взгляд был не прямо на то, что она рассматривала, но скользил чуть-чуть, почти незаметно, однако достаточно определенно мимо того, на что она смотрела; это очень мешало, и казалось, что причиной тому была не слабость, не застенчивость, не притворство, а постоянная, вытесняющая все другие чувства тяга к одиночеству, которую она не скрывала.

Ему сладко было слушать эти слова, и он даже прикрыл глаза, чтобы они проникли в самую душу

Женщины, сколько бы они ни утверждали обратное, всех чиновников любят заранее и без разбора.

Говорить он, правда, не больно мастак, зато орать горазд, а некоторым и этого довольно.

Мне потому только это занятно, – пояснил К., – что позволяет заглянуть в курьезные хитросплетения, от которых при известных обстоятельствах, оказывается, зависит человеческая жизнь.

Это не значит, что ты ко всему привык, нельзя так отупеть, чтобы ко всему привыкнуть. Производя оценку, ты просто отказываешься от прежних ошибок.

– До тех пор, пока ты жалуешься на предательство, – сказал К., – мы с тобой не договоримся. Тебе все время хочется быть преданной, потому что тебе это льстит и потому что тебе приятно жалеть себя.