Осень патриарха

Никто еще не давал себе отчета в том, что президент, этот твердокаменный человек, видит всех насквозь, знает, кто чем дышит, в то время, как его собственных мыслей и замыслов не мог угадать никто, никто не мог предвидеть, на что он способен; никто не знал, что его невозмутимость и спокойствие покоятся на трезвом и жестоком расчете, на великом умении выжидать, на великом терпении до поры до времени сносить все.

"Приказываю в течение сорока восьми часов найти Деметрио Алдоуса живым и доставить ко мне, если же он будет найден мёртвым, то ко мне он должен быть доставлен живым, а если он вообще не будет найден, вы все равно обязаны доставить его ко мне."

"Ни фига, церковь с теми, у кого власть!"

он обладал всей полнотой власти, но был не сильнее собственной тени на стене

Как это могло случиться, как это он дал заворожить себя трубными звуками поэзии до такой степени, что ему изменил его тончайший нюх – нюх тигра-людоеда?

Единственная ошибка, которую не должен допустить облеченный властью человек, — отдать приказ без стопроцентной уверенности в исполнении

– «Мне надоели штучки этой красивой холодной мертвой рыбы, и я сказал ей: хватит, дочка, шла бы ты в монашки!»

Наш любимый генерал
всю отчизну обмарал;
удружил так удружил -- головою наложил,
а новейшие законы задним местом изложил!

... телохранители не спускали друг с друга глаз, потому что спящие на полу генералы даже во сне, даже обнимая один другого по-братски, не верили друг другу и боялись друг друга точно так же, как каждый из них в отдельности боялся президента, а президент боялся любого из них в паре с другим, так как двое -- это уже заговор.

Вы не чета всем этим воякам, генерал! Это люди достаточно примитивные, с такими же примитивными амбициями. Чины для них важнее власти, они предпочитают командовать, а не властвовать, они служат не чему-то, а кому-то, поэтому с ними так легко управляться, особенно если настраивать одних против других...

Ибо он знал, что единственное оружие, которым можно победить несгибаемого гордого врага - это рука дружбы, если ты подаёшь её первым.

в шорохе темного потока последних мерзлых листьев своей осени устремился он в мрачную страну забвения, вцепившись в ужасе в гнилые лохмотья паруса на ладье смерти, чуждый жизни, глухой к неистовой радости людских толп, что высыпали на улицы и запели от счастья, глухой к барабанам свободы и фейерверкам праздника, глухой к колоколам ликования, несущим людям и миру добрую весть, что бессчетное время вечности наконец кончилось.

Из балагура и говоруна, каким он был, ...., он превратился в угрюмого молчуна, который не обращал внимания на слова, высказанные вслух, а впивался в глубину глаз собеседника, чтобы вычитать в них то, о чем не было сказано; он отучился с ходу отвечать на вопросы и на любой заданный ему вопрос стал отвечать вопросом: «А вы как думаете?»

Няма больш ганебнага і менш заслужанага пакарання для чалавека, чым здрада яго ўласнага цела.

рэжым трымаўся ўжо не на надзеі, канфармізме і нават не на тэроры, а чыста па інерцыі на даўняй і непапраўнай безвыходнасці

чым меней людзі будуць разумець, тым болей будуць баяцца

страх смерці гэта гарачы прысак шчасця, таму вы яго не адчуваеце