Мальчишки из «Никеля»

Тогда-то он и понял, что взрослые вечно пытаются подкупить детей, чтобы те забыли об их проступках.

Кори влепили около семидесяти ударов — несколько раз Элвуд сбивался со счета — и это было совсем уже непонятно. Почему обидчиков наказали мягче, чем их жертву? Теперь уже Элвуд и сам не знал, чего ждать. Бессмыслица какая-то. Может, они сбились со счета? Может, насильники вообще действовали без какой бы то ни было системы и никто — ни жертвы, ни палачи — не знали, как все сложится?

Если все делают вид, что ничего особенного не происходит, значит, они — соучастники. Если он закроет на все это глаза, то станет таким же пособником, как и остальные. Вот так он это себе представлял — в своей обычной манере.

Бежать было безумием, но и оставаться тоже. Как может мальчишка, заглядываясь на свободный, живой мир за пределами школьной территории, не помышлять о побеге на волю? Чтобы наконец самому начать писать собственную историю. Не позволять себе думать о побеге — пускай и мимолетно, как взмах крыла бабочки, — означало уничтожить в себе человека.

Хромые, искалеченные еще до начала гонки, они так за всю жизнь и не узнают, каково это — быть нормальными.

Отцы учили их, как приструнить рабов, передавая это жестокое искусство, точно фамильную ценность.
Оторви его от семьи, лупи его плетью до тех пор, пока он не будет помнить лишь плеть, закуй в цепи, чтобы он знал лишь цепь. Денек в железном карцере, где мозги так и плавятся, как на солнцепеке, — хороший способ вразумить, — как и темная камера, застрявшая во мраке вне времени.

Всю жизнь мир нашептывал ему свои правила, а он отказывался слушать, внимая вместо этого высшему порядку. Но мир не унимался: никого не люби, потому что тебя непременно оставят; не доверяй, ведь тебя предадут; не высовывайся — и по тебе не ударят. Но он по-прежнему слышал высшие императивы: люби, и любовь к тебе вернется; верь в праведный путь, и он приведет тебя к избавлению; борись, и все изменится.

Лучший в своей жизни подарок Элвуд получил на Рождество 1962 года, пускай даже в мыслях, которые после этого зародились у него в голове, крылась его, Элвуда, погибель. Пластинка под названием «Мартин Лютер Кинг в церкви «Гора Сион» была единственной в его коллекции и почти не сходила с проигрывателя.

Летом 1945-го один совсем юный мальчик, запертый в карцере — популярный исправительный метод в те времена, умер от остановки сердца, и патологоанатом назвал эту смерть естественной. Представьте, каково это — жариться в железных ящиках, пока твое тело не испустит дух.

Теперь нет смысла печалиться по этому поводу — на этот шаг пришлось пойти, чтобы сделать следующий

Сегодня в живых не осталось почти никого из тех, кто знал историю колец на деревьях. А вот само железо еще на месте. Оно проржавело. Впилось глубоко в древесину. И готово поведать правду всякому, кому она небезразлична.

Может, на свободе все они хорошие люди. Улыбчивые. Добрые к своим детям

Быть может, его жизнь сложилась бы иначе, если бы только правительство США дало дорогу темнокожим с той же охотой, с какой оно привечало их в армии. Но одно дело – разрешить кому-нибудь убивать других ради тебя и совсем другое – позволить ему жить по соседству.

Болеть за победителей не составляет труда.

Из этих фрагментов они собирали доказательства общего мрака: если он окутал не только тебя, но и ближнего, выходит, ты не одинок.