Sinner

Боже, какая гребаная ирония в том, что грешник влюбился в монахиню.  Это агония. Я умираю. И поскольку я одновременно сгораю и трепещу от любви к ней, эти обрывки мыслей продолжают появляться из ниоткуда, как капли дождя в солнечный день.

Главное, чтобы твоя жизнь была наполнена смыслом.

Я пробовал неверие, пробовал презрение, я перепробовал всевозможные взгляды неверующего и уловки грешника, и я делал это на протяжении полутора десятилетий, и все еще где-то внутри меня была эта рваная, инфицированная рана. Единственное, что оставалось попробовать, – это вернуться к Богу и сообщить Ему о том, что Он натворил.

Я не знаю, что думать о Боге. Раньше я точно знал, что думаю и что чувствую. Но сейчас я в еще большем замешательстве, чем когда-либо. Это похоже на движение назад, переход от уверенности к абсолютной растерянности. Переход от знания всех ответов к полному неведению.

«Обидно, когда ты открываешь душу, становишься уязвимым, а кто-то другой делает из тебя дурака.»

«Забавно, как все может рухнуть в одну секунду.»

♡ Она первая женщина, которая вызвала у меня такой душевный раздрай, но единственная,  кого я не могу удержать.

♡ Я ведь никогда не смогу соперничать с её Богом. С её призванием.
Из-за неё я теряю голову, но для Зенни я всего лишь небольшой привал на пути к святости.

♡ Умею превратить грех в рай.

Особенность разбитого сердца в том, что оно становится единственной темой, о которой хочется думать и говорить. Каким-то странным образом эта боль — единственное, что ты хочешь чувствовать.

Если бы у меня не было желания поклоняться ей до конца своих дней, тогда это стало бы моим вторым желанием - что она привыкла к своим собственным потребностям.
Что нашла баланс между любовью ко всему миру и любовью к себе.

Следование вере и убеждениям - это практика жизни без возможности получить ответы.

Мои чувства к ней мерцают золотой нитью на фоне животной страсти. Они подобны потрескивающему электрическому заряду, ионизирующему все вокруг, превращающему происходящее в нечто большее, чем просто биология.

Услышав, как она произносит эти слова, я становлюсь безумным и ручным одновременно, диким и безмятежным. Я мог бы слушать ее признания в любви всю оставшуюся жизнь, мог бы жить только на одном звуке этих слов, мог бы...

— Мы решили, что все будет по-настоящему. Помнишь? Вот что происходит, когда отношения настоящие. Я не хочу быть вдали от тебя ни на минуту больше, чем это, мать твою, необходимо.

Хотя, с другой стороны, я никогда раньше не встречал никого подобного ей, поэтому, возможно, меня не шокирует. Может быть, при рождении меня запрограммировали боготворить только этого единственного человека, и я как будто начинаю что-то осознавать.

«Оставь это, Шон», - моя лучшая сторона души предостерегает меня. Я прочитал довольно много любовных романов, чтобы знать, что герою не светит ничего хорошего, когда он давит на героиню, и у меня достаточно совести, чтобы понимать, что я не имею морального права просить ее отказаться от чего-либо, особенно от того, ради чего она рисковала одобрением своей семьи и на что потратила много сил и времени.

Ненависть никогда не была противоположностью вере.