
Электронная
229 ₽184 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ничего от сборника не ожидала, но впечатлил меня до немого ступора, несмотря на мою общую нелюбовь к рассказам. Центральной темой становится исследование женской жизни через призму повседневных ролей и социальных ожиданий. Не зря зачастую у героинь нет имен, таким образом еще раз подчеркивается архетепическая общность их судеб.
Многие рассказы — беспросветная чернуха и хтонь. Тот самый магический пессимизм, в котором обыденное и мистическое так тесно переплетены, что второе отступает и лишь подчеркивает злободневность критикуемого. Очень интересно в книге обыгрываются различные сложные, часто замалчиваемые темы: тут и противостояние архаичного и современного в ментальном пространстве, зыбкость равенства и прогрессивности, абьюзивные отношения, женская телесность и насилие. Вот телесности и физиологичности вообще много, Некрасова не стесняется и не боится об этом писать, и на удивление выходит хорошо — ярко, пробирающе, но не отталкивает.
Еще замечу, что Некрасова филиграно заигрывает с открытыми финалами своих рассказов. Обрывает повествование на той самой ноте, когда тебе хорошо и плохо сразу, все понятно, но предельно больно, хотелось бы дальше, больше последствий, но это уже лишнее.
Читала и меня прямо потряхивало в отдельных эпизодах. Не все рассказы одинаково понравились, но нет ни одного, который бы не впечатлил тем или иным образом. Но про самые понравившиеся упомяну отдельно. От "Медведицы" осталась в жутком восторге; "Кика" — один из самых сильных и жутких в сборнике при довольно плавном и обыденном повествовании; "Мелузина и её друзья" сначала ужасно оттолкнул своей темой, но под конец читала с огромным напряжением; "92 кг" и "Складки" при всей своей простоте поразили финалами; жуткая в своей обыденной жестокости "Золотинка"; "Социалка-Лешиха" — любимый, насквозь больной, зацикленный, пугающий и завораживающий рассказ.
Мне совершенно не понравилась "Кожа" Некрасовой. "Калечина-Малечина" была хороша, но не особо поразила. Но этот сборник — в самое сердце. К автору обязательно вернусь.

Евгения Некрасова подбирает код к моему читательскому сердцу исподволь: совсем не разделила общей любви к "Калечине-Малечине", со скепсисом отнеслась к "Сестромаму", хотя некоторые рассказы понравились, а с "Кожей" случилось неожиданное и полное принятие, и "Домовая любовь" оказалась совсем моей. Но с этим новым сборником с самого начала, с первого рассказа, как домой вернулась - восторг абсолютного узнавания.
Одновременно остраненный и очень простой язык такой вариант Платонов-light, в котором бабушка Мать человека, а девочка-подросток Дочь человека. Низводящий женщину до придаточно-вспомогательной роли и в то же время поднимающий ее до божественного статуса неявной аналогией с "Сыном человеческим". И коль скоро вспомнился Андрей Платонов, доведу ассоциацию до конца - земная, земляная, корневая материя, из которой он лепил свои книги, та же у Жени Некрасовой, хотя у нее легче и светлее. Не умею найти правильных и совсем точных слов, это работает на подсознательном уровне, но темное очарование ее прозы, которому сначала противишься, а потом оно все-таки завладевает тобой, из того же источника.
Десять рассказов и повестей плюс одна поэма "Золотинки" - это яростная и вовсе не пессимистичная проза-поэзия, хотя об авторке говорят, как об основательнице магического пессимизма в русской литературе. То есть, да: все плохо-плохо-плохо и просвета не предвидится, и на нашем путевом камне в какую сторону ни пойди, всякая дорога в ацский ад. Но может быть потому, что начиная с "Кожи" она перестала быть совсем безнадежной - значит вернемся по следам или вовсе углубимся в чащу, выберем вненаходимость, отсутствующее присутствие и продолжим борьбу за наше правое дело, не совпадающее с общегосударственным. Эта кожа наполнена плотской плотностью, не дает окончательно отчаяться, с ней ленинское "мы пойдем другим путем" обретает новый смысл, живой и мощный.
Поражает как органично Евгения соединяет литературу с другими видами творчества, в "Домовой любви" это был сплав с архитектурой, в "Коже" с живописью, скульптурой, графикой. В "Золотинке" дизайн одежды, цирк, кинематограф, ивенты, кулинария, совриск - которым общий строй описываемой среды, от нижнего слоя среднего класса до "за чертой бедности", не мешает реализовываться. Не благодаря, а вопреки, прорастая неистребимой женской плодовитостью.
Первый читательский отзыв на только что вышедшую книгу предполагает рассказ без раскрытия сюжета, лишая возможности говорить подробно, скажу только, что мои любимые повести "Медведица", "Складки", "Мелузина и ее друзья". А с "Кикой" испытала тот сорт читательской эйфории, о которой бродское: "готический стиль победит как школа, как возможность торчать, избежав укола".

У Некрасовой каждый текст — песня. Читаешь и упиваешься красотой и ритмикой. Этот сборник рассказов не выбивается из канвы ее творчества. Он прекрасен, от него сложно оторваться. Я вот не смогла, прочитала за вечер и теперь жалею, надо было растянуть удовольствие.
Когда я впервые познакомилась с творчеством писательницы ("Калечина-Малечина"), я подумала, что на моих глазах происходит возрождение русского мифотворчества. Мне казалось, что ее рассказы грозятся стать новыми современными сказками. Только вот не станут. Как не стали таковыми рассказы Людмилы Петрушевской.
И Петрушевская, и Некрасова — потрясающие мастерицы слова, но их творчество слишком привязано к своему времени. Мало кто перечитывает Петрушевскую, чтобы понять, что происходило в 90х, например. Для этого есть сказки Пелевина. Мало кто будет перечитывать сборник "Золотинка", чтобы понять, что мы чувствовали в связи с нынешними событиями. Я точно не буду.
И здесь же возникает другая проблема. "Золотинка" — женский крик боли и отчаяния. Он ужасает и завораживает. Только вот я устала ужасаться. Я устала от этой черноты и хтони. Меня особенно впечатлили два рассказы: "Нога" и "Социалка-Лешиха", но и они не дали мне никакого света в оконце. Мне этот свет никто не обещал и писатели не обязаны нас утешать, но, если честно признаться и перед собой, я в книги бегу за хоть какой-то надеждой. К сожалению, в "Золотинке" я ее не нашла.

Зачем надо было истязать своих детей морально и физически так, что к совершеннолетию они уже совсем для жизни не годились?

К тридцати семи годам у Аллы было всё, чего она хотела. Но было и то, что ей на фиг не сдалось - слишком много себя. В щеках, боках, плечах, икрах, бёдрах, животе. Она всегда жила немного кругловато-обтекаемой, а после тридцати пяти и двух ковидов вышла из берегов своего тела.

Все вместе они собрали деньги и закупили врачам защитные комбинезоны, маски-щиты, подгузники, тряпичные маски, даже два аппарата ИВЛ. Администрация оскорбилась, что в её ад вмешались.
















Другие издания
