Третья стадия

Она устала быть человеком, ей хотелось, чтобы ее грубо мяли и рассматривали, как кусок мяса на рынке, чтобы ее свели к телу, к ее биологическому полу, ей казалось, что тогда наконец ей станет легче: страх пустоты и неизвестности оставит ее.

Марта вспоминает всю тоску и томления детства, когда, наблюдая за миром, вдруг понимаешь, что за теплой завесой внешней заботы есть что-то еще. Целая жизнь, страшная и увлекательная, и тогда собственное томление становится непереносимым.

Я так цвету. Мне – все равно.
Анна Горенко

Я опустила глаза и увидела следы порезов на своих руках. Я успела подумать, что с человеком всегда остаётся то, что есть он сам.

Мне хотелось умереть в луже крови, чтобы все наконец увидели, насколько мне больно.

И мне все время хотелось сказать ему:
– Пожалуйста, давай станем друг для друга священными чудовищами.

Иногда я думаю, что ты будешь со мной всегда, значит, мне нечего бояться, потому что наша память – это лабиринт, комната и внутри нее всегда та самая ночь и тот самый человек.

Во сне преследование быстро теряет свой смысл, ее дыхание сбивается, превращается в стенограмму ужаса.

любовь – это насыщение.

же в аспирантуре, когда он поинтересовался, почему же она выбрала Байрона темой для своей диссертации, она неожиданно честно для себя самой ответила, глядя ему прямо в глаза:
– Потому что, по слухам, он имел связь со своей сестрой. Разве это не естественно – любить того, кто так похож на тебя?