Gingerbread

Я не буду называть своего имени, так как долгое время был лишен его. Я пришел сюда с востока, из Страны вечной зимы, где высится великий ледяной город Гулаг. Я иду к своей невесте, что живет в лесу

Белорусские леса — самое дикое, самое свободное место на земле…

— Это не сказка, а присказка, — начал дед. — Настоящую сказку ты услышишь завтра после ужина, когда вдоволь наешься свежего хлеба.

— Кто из вас знает, где вы родились? — спросил он.
Вверх поднялся лес рук. Мальчик не успел, поэтому его не спросили, хотя он знал правильный ответ: Беларусь.

Мальчик подумал, что разговоры похожи на деревья:никогда не знаешь, когда наткнешься на стену шипов и придется лезть туда, куда не собирался.

Одна злая мысль способна отравить все хорошее в тебе

Сидеть возле деда — гораздо лучше, чем рядом с незнакомым человеком. Мальчик знал, что дед — отец мамы. Когда-то, когда мама была маленькой, он водил ее в школу и, возможно, сидел возле нее в автобусе, как сидит сейчас рядом с ним. Вот только знать человека по старым фотографиям — совсем не то, что, сидя бок о бок с ним, видеть набухшие вены на дряблых руках и то, как тяжело поднимается и опускается его грудь.

В его глазах зияла чернота, но кроме этой черноты мальчик увидел в них обрывки памяти, обвитой стеблями ежевики и шиповника.

«В детском воображении солдаты противоборствующих армий бросались в бой, сидя на спинах заросших густой шерстью мамонтов и больших диких кошек, которые разрывали врага похожими на сабли клыками.»

«Они лежали в тишине, нарушаемой лишь стуком их сердец и дыханием.»

— Послушай, — сказала она, поворачиваясь, чтобы смотреть сыну в глаза, — я хочу, чтобы ты внимательно меня выслушал и все хорошенько запомнил.
Мальчик сжался. Когда с тобой разговаривают таким тоном, это не сулит ничего хорошего, лучше вообще не слушать.

Как ужасно себя чувствуешь, когда не знаешь, что хорошо, а что плохо.

Иногда сказки заканчиваются не так, как нам хотелось бы.

Некоторые истории просто просятся, чтобы их рассказали

Иногда человеку приходится давать обещание лишь для того, чтобы успокоить кого-то