Munich

Раньше она думала, что любовь имеет отношение к счастью, но, как оказалось, эти понятия вообще не были связаны друг с другом.

Геринг, напротив, весь сиял. Каким-то образом ему за время отъезда с железнодорожного вокзала удалось переодеться. Теперь мундир у него был белым как снег. Жирные телеса распирали ткань. Хартманн услышал, как Вайцзеккер подавил презрительный смешок.
– Что, черт побери, он на себя напялил?
– Вероятно, решил, что месье Даладье будет чувствовать себя как дома, если его встретит человек из рекламы «Мишлен», – заметил Пауль.

Правда подобна другим необходимым для войны материалам: ее проковывают, гнут и режут, приводя к требуемой форме.

Нельзя смотреть на один факт в отрыве от прочих. Все связано. И если антисемитизм – зло, то все – зло. Потому что, если нацисты способны на это, они способны на что угодно.

Поэтому остается только надежда. Что за ужасная это вещь – надежда! Не будь ее, нам всем жилось бы гораздо лучше.

Самая лучшая ложь – та, в которой много истины.

Он спросил у меня, нравится ли мне рыбачить в выходные. У меня не бывает выходных! Да и рыбалку я ненавижу!

– Я знаю, о чем вы думаете. «Какой вульгарный малый! Продавец машин! А теперь вообразил себя вторым Бисмарком!» Но нам удалось то, что оказалось не по зубам вам: мы снова сделали Германию великой.

Нам тогда казалось, что мы достигли согласия, но тут Гитлер вдруг выкатил новые требования. Это вовсе не то, что иметь дело с нормальным главой государства. Фюрер скорее похож на какого-нибудь вождя из германских легенд - Германариха или Теодориха в кольце своих дружинников. Эти парни вскакивают, когда он входит, замирают под его взглядом, преклоняются перед его авторитетом. А затем он усаживает их за длинный стол и они пируют, хохоча и поднимая тосты.

Из коммюнике следовало, что идея целиком заслуга Гитлера. И люди поверят этому, думалось Хартманну, потому что люди верят в то, во что хотят верить, – это было великое открытие Геббельса. Им теперь нет нужды утруждать себя неприятной правдой. Геббельс принял на себя обязанность думать за них.

Ради Германии я готов совершить подлость тысячу раз. Ради личной выгоды - никогда.

Если ты не добился успеха сразу, то пробуй, пробуй снова и снова

Он возомнил себя гениальным полководцем, хотя дослужился всего лишь до капрала.

Прежде чем готовить кролика, надо его поймать.