The Shadow Friend

Дженни была просто запойной читательницей. Частично потому, что семья у нее была бедная, а книги – это достаточно дешевый способ сбежать от печальной действительности, но также и потому, что она просто была такая, какая есть.

Сны хранятся в краткосрочной памяти – вот потому-то и важно записывать их сразу, как только проснешься, прежде чем успеешь забыть. Если это не сделать, они исчезнут навсегда.

Наше подсознание берет все то, с чем мы успели столкнуться в повседневной жизни, и разбивает об пол, словно вазу, а потом подбирает пригоршню осколков и кое-как склеивает их, чтобы показать нам во сне. Мы можем узнать несколько фрагментов, но они соединены друг с другом в случайном порядке, плохо подходят друг к другу и изрезаны беспорядочными трещинами. Сны – это лоскутное одеяло, сшитое из того, что случилось с нами в нашей осознанной жизни.

Раньше Аманда рассматривала свои приезды на кладбище так, как будто и впрямь навещала отца - едва ли не заглядывала к нему в гости, - но теперь поняла, что дело совсем не в этом. Пусть под землей здесь и лежат мертвые, но то, что над ними, предназначено для живых - люди приходят сюда, чтобы навести мосты между той жизнью, которой они некогда жилы, и той, которой живут сейчас. Так что, появляясь на кладбище, на самом деле она всякий раз приходила к самой себе и к своим отношениям с прошлым.

«Я горжусь тобой, – не сказала она. – И я все понимаю».
«Спасибо тебе, – не ответил я. – И я люблю тебя».

В доме стояла обычная гнетущая тишина, но ощущалась она теперь как-то по-другому. Казалась она печальной и пустой, словно дом уже откуда-то знал, что человеческого существа, так долго прожившего в нем, теперь больше нет, и тихо горевал о своей утрате.

Чем старше становишься, тем сильней все начинает сливаться воедино. Начинаешь понимать, что жизнь никогда не была чем-то вроде прямой линии. Что это всегда были какие-то... каляки-маляки.

– Преступления совершают люди, – произнесла Аманда. – Если они перестанут совершать их в одном месте, то просто найдут себе какое-нибудь другое.

«Все будет хорошо».
Да, я часто об этом думаю.О том, как каждый хороший родитель это говорит и как часто при этом ошибается.

Мне хотелось бы забросить тебя как можно дальше, чтобы ты вырос большим и сильным в каких-нибудь краях получше наших. Чтобы у тебя была достойная жизнь. Мне все равно, если ты даже вообще ни разу не подумаешь обо мне. Главное, что это я буду о тебе думать.

– А ты читала другие книги Стивена Кинга?
– Все до единой.
– Все до единой?
– Ну да, конечно. – Она посмотрела на меня так, будто у нее просто не укладывалось в голове, как это можно не прочесть абсолютно все книги Кинга. – Это мой любимый писатель. Некоторые и по два-три раза. В смысле, по крайней мере.

Я ничего не ответил. Просто уставился на нее в ответ, проникаясь серьезностью ее голоса и убежденностью у нее на лице, а также испытывая благодарность за то, что рядом есть тот, кто присматривает за мной – пусть даже я сам никогда в этом не признался бы. Благодарность за то, что есть кому позаботиться обо мне. Что есть тот, кто настолько верит в мою невиновность, что даже не видит нужды высказывать это вслух.

Сны – это лоскутное одеяло, сшитое из того, что случилось с нами в нашей осознанной жизни.

Но трудно- не значит невозможно.

Дурное предчувствие, которое не оставляло меня на протяжении нескольких последних дней, теперь лишь только усилилось – ощущение, что прошлое никуда не девалось и что надвигается что-то ужасное.

Игра для тебя еще далеко не закончена.

То, что ты хочешь сделать, - далеко не то же самое, что ты должен сделать.

Наверное, жизнь – это когда поступаешь так, как считаешь на тот момент нужным, а потом в меру сил пытаешься ужиться с последствиями своих поступков.

книги – это достаточно дешевый способ сбежать от печальной действительности.

Когда люди думают, что сами обо всем догадались, то более склонны держать это за правду.