Nineteen Eighty-Four

Пока войну можно было выиграть или проиграть, никакой правящий класс не имел права вести себя совсем безответственно.
Но когда война становится буквально бесконечной, она перестает быть опасной.

«Это неизбежно, — говорил его тон, — мы пойдем на это не дрогнув. Но не этим мы будем заниматься, когда жизнь снова будет стоить того, чтоб люди жили».

Исчез Сайм. Утром не пришел на работу; недалекие люди поговорили о его отсутствии. На другой день о нем никто не упоминал. На третий Уинстон сходил в вестибюль отдела документации и посмотрел на доску объявлений. Там был печатный список Шахматного комитета, где состоял Сайм. Список выглядел почти как раньше — никто не вычеркнут, — только стал на одну фамилию короче. Все ясно. Сайм перестал существовать; он никогда не существовал.

Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее.

Если человеческое равенство надо навсегда сделать невозможным, если высшие, как мы их называем, хотят сохранить своё место навеки, тогда господствующим душевным состоянием должно быть управляемое безумие.

В нашем обществе те, кто лучше всех осведомлён о происходящем, меньше всех способны увидеть мир таким, каков он есть.

Свобода- это возможность сказать, что дважда два- четыре. Если дозволено это- все остальное отсюда следует.

Уинстон,наперед знал,что он скажет.Он скажет,что Партия взяла власть,потому что в большинстве своем люди слабы и трусливы,не готовы к свободе и боятся правды,а значит,надо,чтобы кто-то сильный управлял ими и обманывал их.

Одинокий призрак, он возвещает правду, которой никто никогда не расслышит. Но пока он говорит ее, что-то в мире не прервется.

— Уинстон, как человек утверждает свою власть над другими?
— Заставляя его страдать, — сказал он.

Кто управляет прошлым, — гласит партийный лозунг, — тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым.

Когда не можешь обратиться к посторонним свидетельствам, теряют четкость даже очертания собственной жизни. Ты помнишь великие события, но возможно, что их и не было; помнишь подробности происшествия, но не можешь ощутить его атмосферу.

Даже когда оружие не уничтожается на поле боя, производство его — удобный способ истратить человеческий труд и не произвести ничего для потребления.

Сущность войны — уничтожение не только человеческих жизней, но и плодов человеческого труда.

До человека не было ничего. После человека, если он кончится, не будет ничего. Нет ничего, кроме человека.

Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно.
<…>
И помните, что это – навечно. Лицо для растаптывания всегда найдется. Всегда найдется еретик, враг общества, для того чтобы его снова и снова побеждали и унижали.

В критические минуты человек борется не с внешним врагом, а всегда с собственным телом... На поле боя, в камере пыток, на тонущем корабле то, за что ты бился, всегда забывается - тело твое разрастается и заполняет вселенную...

Для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое. Смелость и трусость здесь ни при чем.

Надо всегда кричать вместе с толпой, - только так можно чувствовать себя в безопасности.