В детстве пианино выглядит так, словно на нём тысяча клавиш. Тыс ужасом смотришь на это изобилие чёрного и белого, оно простирается дальше, чем твои маленькие ручки могут дотянуться.

Я понимала: самое важное в моей истории лежало не на поверхности достижений, а в глубине, во множестве маленьких способов, которыми я поддерживала себя на протяжении всех этих лет, и в людях, помогавших мне поверить в себя. Я помню из всех, каждого подтолкнувшего меня вперёд, сделавших всё возможное, чтобы привить меня от оскорблений и унижений, с которыми я должна была столкнуться там, куда отправляюсь. В места, созданные для - и посредством - людей, не бывших ни чёрными, ни женщинами.

Барак верил, когда другие не верили. У него была простая, жизнерадостная вера в то, что если всегда придерживаться своих принципов, то всё получится.

Мне было двадцать семь лет, и случались дни, когда всё, чего я хотела, - это чувствовать себя цельной. Мне хотелось схватить всё, что я люблю, и безжалостно пригвоздить к земле. Я уже достаточно потеряла, чтобы знать, что впереди потерь будет ещё больше.

Никогда не угадаешь, какими глазами на тебя смотрят другие и насколько высоко позволят тебе подняться.

Рай, каким я его представляла, - это место, где играют джаз.

Были дни, недели, месяцы, когда я ненавидела политику. Но были и моменты, когда от красоты этой страны и её людей у меня перехватывало дыхание и я не могла вымолвить ни слова.

Мне не пришлось обсуждать это вслух с Бараком, чтобы понять: он справится с девушкой, у которой есть собственные пристрастия и мнения. Таким вещам нельзя научить, и даже любовь не поможет выстроить их с нуля или изменить.

Ненавидеть вблизи гораздо труднее.

Жизнь лучше, когда в ней есть человеческое тепло.

Жизнь преподала мне урок: прогресс и перемены происходят медленно. Не за два года, не за четыре, даже не за всю жизнь. Мы сеяли семена перемен, плоды которых могли никогда не увидеть. Нам требовалось набраться терпения.

Самый простой способ проигнорировать женский голос - объявить его руганью.

Время, по мнению моего отца, - это дар, и ты обязан им делиться.

Даже если она не красива, не идеальна и более реальна, чем вам хотелось бы, ваша история – единственное, что у вас есть. Единственное, что будет с вами всегда. Это то, от чего нельзя отказываться.

Я была юристом, а юристы работают. Всё время работают. Юрист хорош ровно настолько, сколько часов он проработал.

Если вы не будете заниматься самоопределением, вас быстро и неточно определят другие.

Не существует самоучителя "Как быть первой леди Соединённых Штатов". Формально это не работа и не официальное звание. Оно не подразумевает заплаты и служебной инструкции. Это что-то вроде мотоциклетной коляски при транспорте президента, и к тому времени, как я в неё залезла, в ней побывали уже сорок три женщины, поступавшие по-разному.

Я точно знаю о своём муже: нельзя просто так поманить его новой возможностью, чем-то, что может дать ему ещё больше влияния, и ожидать, будто он этим не воспользуется. Он так не сделает. Никогда.

Есть что-то очень ободряющее в человеке, считающем, будто его возможности бесконечны, и не тратящем время и энергию на мысли о том, что они когда-нибудь иссякнут.

Есть истины, с которыми мы сталкиваемся, и истины, которые мы игнорируем.