Цифры, словно кислотой, были вытравлены в её мозгу. В комнатах второго двора-колодца хватало места более чем для двухсот принятых, однако на памяти любой из ныне живущих Айз Седай он всегда оставался закрытым. Да и здесь, в обжитой части, было занято едва ли больше шестидесяти комнат. Отделение послушниц тоже делилось на два похожих дворика, а в комнатах можно было разместить более четырёхсот девушек; но одна часть также была уже давно закрыта, а в другой жило меньше сотни учениц. Морейн читала, что некогда и послушниц, и принятых, селили по две в одну комнату. Когда-то половина девушек, чьи имена вносили в книгу послушниц проходила испытания на кольцо; из теперешних учениц такую возможность получат меньше двадцати. В Башне могло разместиться три тысячи сестёр, но лишь четыреста двадцать три жили здесь в настоящее время. И ещё, наверное, дважды по столько же было разбросано по разным странам. Цифры жгли мозг, словно кислота. Ни одна Айз Седай не произнесла бы подобное вслух, и сама Морейн никогда не отважилась бы произнести это там, где её могли бы услышать. Белая Башня понемногу теряла силу. Башня теряла силу, а Последняя битва приближалась.
